Читать книгу - "Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин"

поднял на меня удивлённый и немного испуганный взгляд.

— Потому что… Ты же не настоящий Избранник, Алексей Сергеевич! Сам же рассказывал.

— И что? — нахмурил я брови.

— Как «что»? А то, что магия не может работать на Избранниках. Слово «Избранный» означает, что кто-то избран самими богами! У Избранников богов есть защита, это часть их покровительственной воли.

— Вроде как универсальная защита?

— Наверное. Но на тебе магия должна была сработать. У тебя же нет божественной защиты! Богам плевать на тебя! А только это остановило бы…

— Как видишь, остановило, колдун, — резко ответил я.

Сказал так и стал думать.

Наиболее очевидно, что хотя не проводилось никакого ритуала и даже никакого уведомления не приходило (по крайней мере я такого не припомню), строительство святилища или тот фестиваль (он наверное всё ещё гремел), посвящённый богине Виоль, сработал. Не зря, значит, ресурсы потратил и Очки Культуры вложил. Окупилось, можно сказать, неожиданным образом.

Я махнул рукой в сторону двери.

— Короче, проваливай отсюда. Конкретно сейчас ты, мягко говоря, обосрался по полной программе. План провалился, исполнитель идиот.

— То есть… Я что, теперь совсем уволен? — он посмотрел на меня с видом побитого щенка, которого выкинули на мороз. — С концами? Изгнан с позором?

— Фома, если бы у нас тут имелась хоть какая-то третьесортная каторга, ну или хотя бы подвал с крысами, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более жёстко и убедительно, — я бы тебя, голубчик, к стене вверх ногами в кандалах приковал. Чисто для профилактики и глубокого обдумывания твоего неадекватного и противоправного поведения, чтобы неповадно стало такие фокусы выкидывать и своего работодателя подставлять.

— Но? Ты так говоришь, будто есть какое-то «но»? — с надеждой в голосе произнёс колдун.

Я переключился с божественной защиты на вопрос правосудия. Ну что, судить его? Привлечь Арбитра Кузьму Поляну к решению вопроса? Он же у меня вроде как судья, кроме всего прочего. А ведь тогда станет известна суть поручения, в ходе которого колдун попытался превратить меня в куклу на шарнирах… Не подходит. Уволить его? Выпороть?

— Но, к сожалению, — я скривился, как от зубной боли, — ты мне всё ещё нужен здесь, как это ни печально для моего морального здоровья и эстетического чувства. Так что считай, что тебе крупно повезло. Пока. Вопрос о твоём наказании и дальнейшей судьбе остаётся подвешенным.

Фома, кряхтя и охая, кое-как поднялся на ноги и, не глядя на меня, поплёлся к двери, всё ещё потирая шею и что-то бормоча под нос.

— Я же только помочь хотел, — буркнул он, уже почти скрывшись в тёмном коридоре. — Как лучше… Для дела…

— Одно дело, Фома, — сказал я ему в спину, повысив голос, чтобы он точно услышал каждое слово, — это хитрить, юлить, где-то маскировкой воспользоваться, ну, или даже, если очень надо для дела, пойти на мелкий обман в рамках, так сказать, общепринятой деловой этики. Бизнес есть бизнес, тут всякое бывает, особенно когда речь идёт о выгодной сделке или оптимизации налогов. Я сам не святой, много чего повидал и поделал.

Колдун оглянулся и посмотрел на меня с надеждой.

— Но я, знаешь ли, не люблю грязные трюки и подлость, особенно, — я сделал на этом слове особое ударение, — когда сила или подлость направлена против того, кто, по сути, безоружен, бессилен, слаб. И уж тем более, когда речь идёт о ком-то, кто такой херни в свой адрес ну совершенно не заслужил! Это уже не бизнес, Фома, это грёбаный беспредел, как в лихие девяностые на дорогах!

— Но ты же сам в курсе, что старуха Агата не поведётся на твои уловки, не даст себя подкупить, не симпатизирует тебе, и против неё нет рычагов давления.

— Ну и что? Да, вредная. Да, характер. Знаешь, что такое мораль?

— Конечно… В целом…

— Мораль, Фома, это понятие о добре и зле, должном и недолжном поведении. Так вот это по отношению к Агате и ко мне ни хрена не должное поведение. И нельзя ставить… Даже мне, понимаешь? Нельзя ставить свои хотелки превыше морали. Есть какие-то границы, сечёшь? Красные линии, за которые нормальный человек не заходит.

Фома, уже стоя в дверном проёме и готовый дать дёру, только плечами обречённо пожал.

— Говоришь, босс, как человек, которой так ничего и не понял про наш Исток. Как будто с курорта только что приехал, ей-богу, и ещё не сообразил, куда попал. Розовые очки не жмут? У нас тут всё просто. Есть только два типа людей: те, кто отжимает, и те, у кого отжимают. Третьего не дано. Либо ты хищник, либо ты корм. Всё остальное — лирика для наивных дурачков.

— Ой, да брось, Фома, я эту песенку сто раз слышал и у себя на родине, в старой доброй России, особенно в бурные девяностые. И всё это оправдание для малодушия и подлости. Каждый второй «новый русский» в малиновом пиджаке и с золотой цепью толщиной в палец на шее считал своим долгом мне её пропеть. Типа «не мы такие, жизнь такая».

Фома засопел.

— Всегда есть третий путь, — я решил наконец закончить этот разговор, — если мозги на месте. Так что катись отсюда к такой-то матери, философ хренов. Исчезни! И чтобы больше таких «гениальных» идей я от тебя не слышал. Работай по утверждённому бизнес-плану.

* * *

Следующее утро выдалось до чёртиков суматошным.

Несмотря на откровенно плохое настроение после выходки Фомы, я занялся запуском стройки. Весёлому срочно нужна Мастерская Художника и Коллегия Бардов.

Мастерская Художника оказалась довольно бюджетным проектом, всего-то полтинник золотых. Это, по сути, такая художественная студия, где мог разместиться Художник в количестве одна штука.

Данный индивид начнёт создавать по пять Очков Культуры в неделю, поднимая наш общий показатель. Апгрейдов там, конечно, имелось до фига, но улучшать саму постройку я не мог, пока выбранный Художник не прокачается до пятого уровня. Я выбрал парня помоложе с творческой жилкой, что обещало ускорить его прокачку. Надеюсь, не слишком долго ему до пятёрки качаться, а то, знаешь ли, время — деньги.

Художнику, звали его Ванька, поручили первое официальное задание: создать Картину Радости. Для меня формулировка, конечно, звучала туманно, ну типа «пойди туда, не знаю куда», но он, похоже, всё понял и тут же взялся за дело, набрасывая на холсте