Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

чужих крыс раскармливать, просто буду брать что угодно и копировать либо переделывать. Не нравится — вперёд, забивайте стрелку, и порешаем вопросы.

В ноябре вроде как состоялась первая высадка человека в Антарктиде. Тоже огромные возможности. Сейчас время географических открытий. Да, не всё ещё открыто. Скоро начнётся покорение русского севера. Наши начали, но не успели. Через какое-то время на смену русским пришли советские — с одной стороны, очень много полезного сделали, но с другой, засрали север так, что ещё многие поколения будут расчищать их мусор. Вторая проблема — это советская типовая застройка. Вместо нормальных северных городов мы получили депрессивные панельки и отсутствие нормальной инфраструктуры. Хотя даже в таком виде это подвиг.

В этой связи хотелось бы под крылом будущего МГБ защемить яйцо Русскому Географическому Обществу. Абсолютно иностранной шпионской организации. Это одно из единственных дореволюционных сообществ, которых не затронули никакие чистки и репрессии. Интересно почему…?

На втором месте, наверное, театр. Но их не трогали — относительно — так как они изначально все состояли в театральных ложах. Вообще весь СССР вышел из театра. Это огромная тема. Даже, например, «Брежнев» оттуда. В своё время состоял в Синей блузе.

Опять уносит на эту гнусь. Сделал себе пометку в блокноте. Подписал: Северный морской путь. Опять же, всё упирается в нормальный гражданский флот. Скоро начнёт строиться первый русский ледокол «Ермак». Но, насколько я помню, ледокол нам строили англичане. Вот что меня расстраивает. Вот тоже нужно добавить Плеве головной боли. Но он только рад будет. А идея-то простая и понятная — создание новых министерств. В первую очередь промышленности, сейчас за это дело отвечает Витте и его министерство финансов. Также необходимо министерство здравоохранения — как ни странно, но этой темой заведует МВД. На местных ментов навесили кучу всего, вот у них и руки не доходят до нормальной работы.

Позже я имел по этому поводу разговор с Макаровым. Серьёзный дядька, мы нашли общий язык и фактически подружились. Наш человек, любопытный до всяких новинок, смелый, решительный. Насколько мне известно, именно Колчак, гнида подшконочная, взорвал корабль, на котором погиб Макаров.

Вообще, Макаров рассказал мне, что именно англичане первыми построили ледокол «Robert McClure» и ряд экспериментальных судов для работы в тяжёлых льдах. У них были опытные инженеры, металл высшего качества, развитая практика постройки кораблей с усиленным корпусом.

Россия же строила ледоколы, но только малой мощности и старой схемы — речные, портовые, не арктические. Я предложил следующий ледокол, после ходовых испытаний и практики эксплуатации, строить уже у нас. Путь корявый будет, хоть даже и потонет — в чём я сомневаюсь, — главное, нарабатывать опыт, растить кадры, создавать школу, так как впереди у нас Арктика и русский север. Как мне показалось, вице-адмирал проникся. Пригласил его на предстоящую встречу по презентации новейшего огнестрельного оружия в нашу строящуюся школу.

На «Ермаке» были и водолазы, Макаров активно проводил научную работу по изучению северных льдов, океанографии, фауны океана.

Я немного присел Макарову на уши в плане изменения форм корабля, разумеется, чисто в экспериментальных целях. Приводил в пример наши с Мосиным эксперименты по форме пули. У корабля ведь по сути те же функции, только если пуля преодолевает сопротивление воздуха, то судно — воды. В то время все суда делали бочкообразными. Я же знал, что почти все современные суда имеют форму перевёрнутого утюга, трапециевидную.

Ещё упомянул про Попова и его радио, вернее радиотелеграф. Тоже предложил ему начать всесторонние испытания морской дальней связи.

Ледокол «Ермак» продолжал верно служить, спасал другие суда из ледового плена. Во время войны мобилизовался. 14 ноября 1914 года ледокол был зачислен в состав Балтийского флота и продолжал осуществлять проводку кораблей и судов в Финском заливе. Когда в феврале 1918 года германские войска подошли к Ревелю, ледокол вывел из порта все способные двигаться корабли и привёл их в Гельсингфорс. Вскоре в походе из Гельсингфорса в Кронштадт «Ермак» вместе с другими ледоколами провёл 211 боевых кораблей, вспомогательных и торговых судов через Финский залив. Руководитель похода и одновременно начморси (начальник морских сил) Балтийского флота — каперанг Щастный — тем самым спас всё боевое ядро Балтийского флота. За участие в «ледовом походе» «Ермак» был награждён почётным революционным Красным знаменем ВЦИК, а Щастный расстрелян большевиками.

После этого ледокол вернулся к мирной службе и в 1920–1930 годах обеспечивал перевозки грузов на Балтике, в Арктике и Белом море. Дослужил до 1963 года. Вместо того чтобы стать музеем, советские его распилили на металл.

В общем, Макаров, как говорится, ушёл думать. А я остался рад, что познакомился — вернее, познакомили — с таким человеком.

Вздохнул, задумался о всей этой морской теме. В это время официант принёс новые закуски, лёгкие снеки, чтобы не сидеть на пустую. Я немного подзабыл, но Макаров мне напомнил, что в этом году начато строительство парома-ледокола «Байкал» для навигации непосредственно на Байкале. Тоже заказали англичанам. Но уже как конструктор, собирали сами в селе Лиственичное. До ввода в эксплуатацию Кругобайкальской дороги в 1905 году «Байкал» и позднее построенная «Ангара» ежедневно совершали по два рейса между пристанями Байкал и Мысовая. После этого паромная переправа действовала как резервная, обеспечивая бесперебойное прохождение поездов по магистрали. С началом гражданской войны паром находился в распоряжении красных и был ими вооружён пушками и пулемётами. После оставления красными Иркутска «Байкал» был отведён на пристань Мысовую, где, после отступления из Иркутска, располагался штаб и тыловые учреждения красных. В августе 1918 года ледокол был расстрелян полевой артиллерией и сгорел у пристани Мысовая. Говорят, что один из котлов чуть ли не до 1980-х годов работал в котельной РЭБ флота в Иркутске.

Далее из интересных изобретений, на взгляд Сашки, — это открытие рентгеновского излучения. Это на его взгляд, а на мой — просто важнейшее. Сравнимое, наверное, с появлением аппарата МРТ в наше время. Я тут же попросил писчую бумагу и принялся писать письмо Перфильеву. Разумеется, я понятия не имел, когда что было открыто и изобретено — лучше нагрузить других, это и есть разведка. Сидеть, читать газеты, выписывать важное и отправлять в центр. Сейчас ведь все