Читать книгу - "Крымский излом - Денис Старый"

Княжна замыслила чистую авантюру: пройти со стороны Подолии и Волыни через смертельно опасное Дикое поле и спуститься в Крым, к своему любимому мужчине. Лишь то безмерное уважение, которое Мария Дмитриевна завоевала у Глеба и всей своей охраны (когда хладнокровно и жестко поставила на место польского короля), делало возможным этот безумный поход. Воинович сомневался, злился, но в глубине души был готов совершить этот рывок на свой страх и риск, прекрасно понимая: если с головы княжны упадет хоть волос, его собственная немедленно скатится на плаху.

Если же быть до конца честным, Глеб был безнадежно и мучительно влюблен в Марию Дмитриевну. Да, по ночам на сеновале он мял податливое тело её служанки, чем-то отдаленно похожей на саму госпожу. Он трезво осознавал, что ему, простому офицеру, никогда не обладать этой величественной женщиной, достойной ложа лишь русского императора. Он смирился со своей участью. Но ему до одури хотелось совершить для нее хотя бы один настоящий поступок — нечто такое, о чем он будет с гордостью вспоминать даже тогда, когда обвенчается и будет делить кров со своей законной женой.

Напряженную тишину разговора разорвал внезапный грохот. В трактире началась непонятная, пугающая суета: посыпалась мебель, раздались мужские крики, с шумом распахнулась тяжелая входная дверь.

Глеб среагировал мгновенно, с инстинктом матерого волкодава. В ту же секунду он вскочил на ноги, с грохотом отбросив скамью. В левой руке уже хищно щелкнул взводимый курок кремневого пистолета, а правая со звоном выхватила из ножен обнаженную шпагу. В этих диких краях любое резкое шевеление толпы вызывало не просто тревогу, а означало неминуемую кровь. Бывало, что почти на границе с германскими землями частенько дрались. Да и немало где.

Власть короля не сильная, сейм… так там и вовсе раз за разом срывается. Почти беззаконье творится. А по пограничным городам разбрелись многие наемники, которые остались не у дел после окончания гражданской войны в Речи Посполитой и в ожидании новых магнатских войн.

Суета продолжалась. Внутренне подобралась и Мария Дмитриевна. Бежать, словно испуганная крестьянка, она не собиралась. Сохраняя внешнее ледяное спокойствие, княжна не отрывала напряженного взгляда от своего начальника охраны, ожидая четких указаний. Еще по строгим заветам государя Петра Алексеевича она усвоила непреложное правило: в любой экстренной ситуации жизнь и безопасность диктуют полное подчинение приказам командира конвоя.

Но снаружи пока не доносилось ни звона клинков, ни топота копыт. Зато внутри царил форменный хаос. Бледный как полотно хозяин трактира заметался из угла в угол, осыпая бранью насмерть перепуганных жену и сына, которые помогали ему по хозяйству. Остальные посетители вскакивали с мест, с грохотом роняя тяжелую оловянную посуду.

И только Глеб собирался увести госпожу, как…

— Король! Сюда едет сам король! — истошно закричал трактирщик, будто бы в один миг окончательно лишившись рассудка.

— Король? — сам себя в недоумении спросил Глеб. — Тревога! Всем занять свои места!

От автора:

Топовая на АТ серия про Афганистан! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой снова молод он меняет ход истории и предотвращает развал Советского Союза. Но никто не говорил, что будет просто. Действуют скидки:

Глава 13

18 июня 1725 года.

* * *

Речь Посполитая. Город Тарунь.

25 июня 1725 года.

Пухловатый, невысокого роста мужчина с блестящей плешью, хозяин таверны, словно сдавал какой-то безумный норматив по челночному бегу, нарезая хаотичные круги по просторному залу лучшего заведения Торуни. Крупный холодный пот ручьем бежал по его щекам и впитывался в воротник рубашки на спине. И это обильное потоотделение было вызвано отнюдь не физической активностью, а тем животным, парализующим благоговением, которое охватило его перед внезапным визитом монарха.

— Ваша светлость, вам лучше немедленно подняться к себе в покои, — строго, решительно и совершенно безапелляционно скомандовал Глеб, не опуская взведенного оружия.

— Не думаю, что мне, женщине русского императора, пристало прятаться и бежать от этого похотливого самца, — процедила Мария, упрямо вздернув подбородок. — Ты мне только дай заряженный пистолет. Если этот боров-король посмеет распускать руки, я не задумываясь прострелю ему его мужское естество.

— Вы обязаны мне подчиняться! — жестко напомнил Воинович, бросив на нее предостерегающий взгляд.

— Во всем, сотник. Кроме того, что напрямую касается моей женской чести и через меня чести русского императора, — ледяным тоном парировала Кантемир, и в ее темных глазах блеснула сталь.

Остальная часть личного конвоя, отдыхавшая на сеновале и в конюшне, уже была поднята по тревоге. Солдаты привычно, без лишней суеты занимали позиции, так что все были готовы в любую секунду принять неравный бой. Глебу, скрипнув зубами, все же удалось уговорить упрямую княжну пересесть за угловой стол.

Он находился вплотную ко второму выходу, ведшему через душную кухню, и рассматривался начальником охраны как единственный надежный путь отступления. Эта дверь, равно как и черный ход на задний двор трактира, уже находились под глухим контролем русских гвардейцев.

Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут тяжелая дубовая дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь промозглый уличный ветер. На пороге, бряцая амуницией, показались рослые личные гвардейцы Августа Второго Сильного.

Едва они шагнули в зал, как на них тут же уставились черные, слепые зрачки сразу пяти кремневых пистолетов, заряженных свежими пулями. Четыре тяжелых дубовых стола были мгновенно перевернуты, превратившись в импровизированные баррикады, за которыми надежно укрылись русские стрелки. Воздух в таверне сгустился до предела — казалось, поднеси искру, и он вспыхнет.

Охранники польского монарха, ожидавшие увидеть почтительно склоненные спины простолюдинов, недоуменно уставились на этот ощетинившийся стволами редут. Они явно растерялись, остановившись в дверях и совершенно не понимая, как реагировать на столь дерзкий прием.

— Господа, немедленно опустите оружие! — выкрикнул, приходя в себя, один из телохранителей короля, хватаясь за эфес сабли. — Сюда желает войти Его Величество!

— Опустите оружие, — властно, но без малейшего испуга скомандовала своим людям Мария Дмитриевна. — Если к нам с миром, то мы войны не начинаем мы их… заканчиваем.

Мария вспомнила слова Петра.

Впрочем, приказ ее был скорее формальностью. Оружие опустили, но не удрали. А на столе перед Марией Дмитриевной уже лежали два тяжелых кавалерийских пистолета, хищно поблескивая взведенными курками. Она продолжала невозмутимо сидеть за крайним столиком, гордо выпрямив спину. Сразу четверо плечистых бойцов замерли по обе стороны от своей госпожи, готовые по первому же знаку заслонить ее собственными телами от любых пуль.

— Расступитесь! Дайте пройти! Что там еще происходит⁈ — внезапно, словно цепной пес, пролаял из сеней густой, рокочущий баритон.

Этот властный голос