Читать книгу - "Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин"

номер 1, образцы ткани с дивана - 2, упакованы и уложены в пакет номер 2, тапочки домашние из серого кожзаменителя - упакованы и уложены в пакет номер 3, образцы пепла - упакованы и уложены в пакет номер 4. Все пакеты опечатаны печатью прокуратуры номер 8 «Для пакетов» и скреплены подписями следователя и понятых. При изъятии произведено фотографирование места происшествия фотоаппаратом «Зенит-ЗВ» с объективом «Гелиос-97» на фотопленку чувствительностью 130 единиц. Фотографирование производилось при комнатном освещении лампочкой мощностью 100 ватт с применением лампы-вспышки».

Из протокола допроса Камовой Анны Николаевны,

1965 года рождения, проживающей; город Царицын

улица Коммунистическая, дом 19 а, кв. 17

«22 апреля 2015 года в 9 часов 00 минут я с детьми прибыла на эвакуационный пункт МЧС, расположенный на улице 7-я Гвардейская на территории рынка сельскохозяйственной продукции. Мой муж Камов Сергей Петрович эвакуироваться отказался и остался дома. Где он находился в момент проверки квартир работниками милиции, я не знаю, так как находилась на эвакуационном пункте. Причины, по которым мой муж отказался эвакуироваться, мне неизвестны. Накануне у нас с ним состоялся разговор, в котором он уведомил меня о своем решении. При этом он сказал следующее: «Аня, против Судьбы не пойдешь. Другого выхода нет - либо он, либо я. Не думай ничего, будет так, как решат они». Когда я вернулась, дверь в квартиру была закрыта изнутри. Сосед залез через балкон и открыл нам. В квартире странно пахло. Мы вошли в комнату, на диване увидели что-то черное, очертаниями оно напоминало человека. Дверь на балкон была открыта, и когда мы вошли, образовался сквозняк. От этого сквозняка черная фигура на диване рассыпалась. Обнаружив, что мужа дома нет, я поняла, что фигура на диване и была моим сгоревшим по неизвестной причине мужем.

После этого я вызвала милицию.

ВОПРОС: Вам знакомы эти серые домашние тапочки?

ОТВЕТ: Да, мне они хорошо знакомы. Это домашняя обувь мужа, который постоянно ходил в них в квартире.

ВОПРОС: Черная фигура, которую вы видели на диване, была похожа на вашего мужа?

ОТВЕТ: Теперь мне кажется, что очень похожа. Но сразу я этого не поняла.

ВОПРОС: У вашего мужа были враги, которые могли ему таким образом отомстить за что-нибудь?

ОТВЕТ: Врагов у моего мужа, насколько мне известно, не было. Он со всеми находился в ровных отношениях - если не дружеских, то очень товарищеских.

ВОПРОС: Ваш муж занимался какими-нибудь химическими или физическими опытами, которые могли повлечь за собой такие тяжелые последствия?

ОТВЕТ: Мой муж, Камов Сергей Петрович, был вообще далек от науки. После окончания института он занимался исключительно врачебной практикой.

ВОПРОС: Ваш муж был причастен к случаю, когда милиции сдались убийцы, которых он убедил это сделать. После этого случая в его адрес поступали какие-нибудь угрозы?

ОТВЕТ: Я о таких угрозах ничего не знаю. Муж мне о каких-либо угрозах ничего не говорил.

ВОПРОС: Чем вы можете объяснить слова мужа «либо он, либо я»? Что означали его слова, что «все будет так, как они решат»?

ОТВЕТ: Не знаю.

Небеса. Без даты

Он победил.

Победа досталась ему ценой земной жизни, но она стоила того. Она дала Ему свободу и практически неограниченные возможности. Он обрел наконец Силу, и эта Сила теперь бурлила и играла в Нем, заставляя стремительно парить в небесах. Он был всемогущ, и отовсюду к Нему стекалась информация. Это ее Он при жизни воспринимал как разноцветные и разноразмерные жгутики. Мир состоял из информации, и теперь она была подчинена Ему. Ради этой власти стоило биться насмерть.

Вступив в безнадежную битву с темным телом, Он все-таки надеялся на победу, хотя такая возможность была призрачной и почти невозможной. Сила темного тела была неизмеримо больше той, которой обладал Он.

Он всячески оттягивал мгновения прямого столкновения, пытался наносить удары издали, но темное тело упрямо, как взбунтовавшийся на корриде бык, стремилось на дистанцию прямого удара. Дважды эти удары проходили, и тогда Он испытывал боль и умирание, мир погружался в темноту, но сгустки информации вновь и вновь воскрешали Его.

Выныривая из забытья, Он с каждым разом убеждался, что темное тело приближается. Оно давило на Него своей ментальной мощью, превращало Его душу и ничто, сжигало обессиленное сознание, и когда уже казалось, что Он проиграл окончательно и бесповоротно, произошло чудо — в уже привычном Ему разноцветном переплетении мира вспыхнула радуга. Один конец этой радуги касался Его, другой жаляще пронзал темное тело. Он ощутил, как резко увеличивается Его Сила и как слабеет Его противник.

В последнем усилии темное тело мстительно сожгло Его физическое тело, но Он уже не чувствовал в этом теле нужды. Он освободился. Двумя ментальными ударами Он покончил с темным телом и поплыл над Землей, присматриваясь и привыкая. Он озирал свои владения, еще не сознавая, что пришел карать и миловать, но уже прекрасно понимая, что мир внизу не останется прежним.

Он был всемогущ. Разноцветные жгутики информации радостно льнули к Нему, и Он впитывал эту информацию, медленно осознавая мир, который Ему достался.

Там, внизу, жили несчастные существа, которые требовали немедленной помощи. Надо было накормить голодных, излечить больных, наказать жестоких и помочь добрым. Надо было многое сделать, чтобы существа, жившие на Земле, пришли в состояние гармонии с окружающим их миром. Предстояло много работы, но это совсем не пугало Его.

Он пришел сделать мир прекрасным. Прекратить войны, победить преступность, построить голубые города, о которых жившие внизу существа так долго и бес-плодно мечтали. Эти существа должны стать счастливыми. А если они этого почему-то не захотят, если они будут оставаться глупыми и эгоистичными, то Он их быть счастливыми просто заставит!

г. Царицын, май 2001 года

МОНАХ НА КРАЮ ЗЕМЛИ

«Ждем света, и вот тьма - озарения, и ходим во мраке»

Исаия, 59-9

Москва, май 1937 года

Все осталось позади — и мучительные долгие допросы, и наигранный гнев следователя Федюкова, и тоска полутемной мрачной камеры, где в дневное время по дурацкой тюремной инструкции нельзя было лежать и ходить из угла в угол, как этого требовали взвинченные неопределенностью нервы. Напоследок энкавэдэшник долго и мрачно размышлял, то глядя в потолок, то рисуя на чистом