Читать книгу - "Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов"

Бледный, Долматов, Ратмир и Кара-Булат, которого я посадил по правую руку от себя. Бояре это заметили, но никто ничего не сказал.

— План такой, — сказал я. — Пару дней стоим и готовимся к бою. Думаю, все согласятся со мной, что ордынцы не станут первыми нападать. Разве что предпримут попытку ночной вылазки, поэтому, — оглядел я всех внимательным взглядом, — караулы ставить тройные. И чтобы посменно несколько тысяч спало в броне и те были готовы в любой момент вскочить на коня и встретить врага, пока другие одеваются.

Отдохнём, подготовимся к сражению, выкатим пушки и гуляй города к их позициям, и начнём обстрел. Если повезёт, они кинутся на нас, и тогда мы встретим их картечью, а потом в ближнем бою опрокинем. Если же нет, то придётся побегать за ними, но до Сарая осталось недолго. Уверен, что братья дадут главный бой до того, как мы захватим их столицу.

Обсудив ещё несколько вопросов, все разошлись.

Я же остался сидеть в шатре. Ива спряталась за занавеску, легла отдыхать.

Стяги я видел. С яра, днём, и потом ещё раз, в сумерках, когда ордынцы жгли костры и в оранжевых отблесках их было видно. Два бунчука стояли над низиной. Один ближе к реке, с белым хвостом. Второй дальше, у оврагов, с чёрным. Муртаза и Шейх-Ахмед. Братья, которые ненавидели друг друга.

Вот только третьего бунчука не было видно.

Честно, я искал его. Оглядел всю низину с яра, от реки до кустов, от речки до оврагов. Но его не было.

— «Скорее всего, он меня предал», — подумал я. Но даже если и так, свою роль он выполнил. Как минимум ополовинил силы Муртазы и Шейх-Ахмеда. И теперь дело за малым.

У меня было сто шесть пушек, десять гуляй-городов и тридцать тысяч человек, которых я привёл практически без потерь и полными сил, ведь те ели горячее два раза в день.

Конечно же я признавал, что Хасан был бы удобен. Без него было хуже, но не смертельно.

А утром мне доложили, что к врагу подошло подкрепление…

Глава 9

Гадать, кто именно пришёл к противнику, смысла не было.

Но я всё равно поднялся на яр. Одно дело знать головой, другое увидеть. Ратмир и ещё двое из его сотни пошли со мной. Мы встали на самом краю, где ветер бил так, что приходилось щуриться.

Справа от белого бунчука, ближе к речке, там, где вчера лежал нетронутый снег, теперь ставили юрты.

Я прикинул на глаз и, по-моему, там стояло войско в районе семи тысяч.

Третьего бунчука я не видел. Может, ещё не подняли или поднимут, когда встанут.

Снег за спиной скрипнул, и я обернулся.

Кара-Булат поднимался на яр, а за ним шёл Ярослав. Оба встали рядом со мной, и долго смотрели вниз, туда же, куда смотрел я.

Первым заговорил мурза.

— Теперь мы почти уравнялись, — сказал он. — Их тысяч двадцать пять. И это войско будет сложно сковырнуть со столь выгодной позиции.

Я не ответил сразу. Посмотрел на две версты, что отделяли нас от них. На чистый лёд, по которому нам предстояло идти. На низину, закрытую оврагами с боков и речкой сзади.

— Ты, наверное, забыл, как я разбил ваше войско за Сурой, — сказал я, не поворачивая головы. — Вы тогда тоже встали лагерем и думали, что вас с места не сдвинуть.

Кара-Булат промолчал.

— Они, — я показал рукой на низину, — ничего не смогут нам противопоставить, когда сотня «Рысей» ударит по их порядкам. А тем временем гуляй-города попрут прямо на них. Что они сделают? Полезут на щиты? Пусть лезут. Побегут? Так далеко не убегут.

Мурза ничего не ответил и на это. Только сжал губы, и я не понял, согласен он или нет. Он видел Суру с той стороны и, наверное, ему было, что вспомнить.

Мы постояли ещё немного. Потом я повернулся и пошёл вниз, к лагерю, и они пошли следом.

Ярослав догнал меня уже у шатра.

Он вошёл за мной, скинул шапку на лавку и сел, вытянув к буржуйке ноги.

— Ну и какие планы? — спросил Ярослав. И, не дожидаясь ответа, добавил. — По-хорошему, сейчас не давать подкреплению передышки и ударить. Они шли невесть сколько дней, кони у них устали, люди тоже. А наши уже успели отдохнуть. Так у нас будет преимущество.

Я кивнул. В его словах был резон, и я это знал. Семь тысяч, только что вставших на лагерь, это семь тысяч, которые ещё не расседлали коней, не поставили юрты, не поели горячего. Ударь сейчас, и половина из них не сможет долго продержаться.

Но торопиться я не хотел.

— Ты прав, — сказал я. — Но не сегодня.

— Почему?

Я сел напротив. Подумал, стоит ли говорить.

И решил, что стоит. Скрывать разговор, состоявшийся в Кремле, пока Хасан сидел у меня в клети, смысла больше не было. Он стоял в двух верстах, и через день-два всё так или иначе станет ясно.

— Дело в том, что Хасан… — начал я. — Перед тем, как отдать его литвинам, я с ним имел один разговор. — Ярослав смотрел на меня, не перебивая. — Я предложил ему трон. На условиях. Он берёт власть в Орде, а потом ведёт её под руку Москвы и конец кочевью. Тамга в московскую казну. Конец полону и работорговле. Мы посадили его к Олельковичу, чтобы Казимир думал, будто покупает цепного хана, который разорвёт братьев изнутри. Казимир дал денег. Хасан собрал людей. Братья его разбили на Ахтубе, ты знаешь, но он ушёл за Волгу и снова собрал. Осенью Некрас нашёл его у Яика и отвёз мою грамоту. В грамоте я писал, чтобы он, когда Москва войдёт в степь, шёл к братьям с миром. А когда начнётся бой, ударил им в спину.

Я замолчал.

Ярослав сидел, не двигаясь.

— И он?

— И он пришёл, — сказал я. — Как я и просил. Только вот беда, с октября я от него не получил ни единой вести. Ни строчки, ни слова через купцов. Я не знаю, что у него в голове. Не знаю, помнит ли он уговор, или решил, что с братьями ему выгоднее. Поэтому ход сражения я буду строить так, будто Хасан принял сторону