Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

ничего особенного. В конце концов, они не связанный обязательствами купеческий караван и сами выбирают, куда и когда выходить.

Вечером перед отплытием Александр сидел в компании Гребешкова, неспешно потребляя трофейное виски. В захваченном городе взять смогли много чего, в том числе и вполне качественной выпивки. Нельзя сказать, что пили они чрезмерно, однако же надо хоть как-то отдыхать, приходя в себя после тяжелой работы. Теперь все происходящее, даже бой, воспринимался именно так. Вот и пили, вели неспешный разговор и пользовались последними часами, когда можно ни о чем не волноваться. А завтра – все, рано утром в море.

– …Ну, и как тебе местные нравы?

– Не совсем понял, Егор Иванович, о чем ты.

– Да все о том же. Видел я твоего найденыша. Зря ты ее подобрал.

– Что сделано – то сделано, – усмехнулся Верховцев, согласный в душе со своим верным сподвижником. – Теперь ведь обратно не выбросишь.

– Это да. Люди не поймут.

Некоторое время они молчали. Потом Гребешков махнул рукой:

– Ладно, теперь это твой крест. Тебе и нести.

– Это верно.

– Кстати. У меня матросы к туземным бабам ходили – говорят, ничего так, приятные.

Верховцев пожал плечами. Традиция втайне от командования покидать расположение части, ну или, как сейчас, борт корабля, дабы предаться пьянству и разгулу, сколь вредна, столь и неискоренима. За такое, если попадешься, могут всю шкуру со спины спустить. Впрочем, Александр не был приверженцем порки тех, с кем завтра идти в бой. Махнул лишь рукой и сказал:

– Я этого не слышал. Накажешь своей властью.

– Уже. Они мне палубу неделю будут драить.

– Пусть так и будет. А ты смотри, чтоб не притащили с собой какую-нибудь экзотическую заразу. Сам знаешь, в море от сифилиса лечить нечем.

– Знаю, – поморщился Гребешков. А потом чуть завистливо вздохнул: – Но и самому хочется иной раз…

– Ты вроде бы и так женским вниманием не обижен. Почитай, в каждом порту развлекаешься.

– В портах, где мы желанные гости, – наставительно поправил его старший товарищ. – А здесь – увы.

Однако же по тому, как вильнул его взгляд, Александр сделал вывод: не все, ой не все так просто. Ну да кто не без греха… Он махнул рукой:

– Ничего, придем домой – оторвешься.

– Там отрываться опасно. Оглянуться не успеешь, как батюшка молитву прочитает, да на палец кольцо наденут.

– Тоже хорошее дело, – усмехнулся Верховцев.

– Не, Александр Александрович, я еще не нагулялся.

– Во-первых, – мысленно смеясь над собственным пафосом, наставительно поднял палец Верховцев, – жена радоваться жизни не мешает. Главное, чтоб она об этих радостях не знала. А во-вторых, если слишком долго будешь холостяковать, в конце концов женишься на том, что останется – выбор с годами сужается, сам понимаешь. До того дойдет, что на местной красотке рад будешь жениться или, хуже того, на китаянке.

– А что? Говорят, они бабы послушные. Женюсь, детишек заведу…

– Не советую. Метисы некрасивы.

– Ну, значит, дома женюсь, – хохотнул Гребешков.

– Смотри, я тебя за язык не тянул.

– Оно так. Вот только скажи мне, есть ли на свете справедливость?

– Это ты к чему? – приподнял брови Александр, не успевая за ходом мыслей изрядно принявшего на грудь товарища.

– К женитьбе. Вот ты сам подумай: один раз женщину раздел – потом всю жизнь одеваешь. И где здесь справедливость?

Верховцев рассмеялся, Гребешков тоже расхохотался, гулко, раскатисто. А потом внезапно посерьезнел:

– Ты лучше, Александр Александрович, о том думай, как бы самому под венец не пойти. Ты уж мне поверь, это тебе пока что лишнее.

– То есть?

– Ты у нас теперь завидный жених. Я тут как-то решил посчитать, сколько и чего мы взяли. Конечно, точно у меня не получается, но по всему выходит, что твоей доли хватит на многое. Например, выкупить в собственность Архангельск со всеми потрохами. И это еще без учета твоей доли в том предприятии, которое мы в Америке подгребли.

– Ну, насчет подгребли…

– Да ты, Александрыч, не сомневайся, подгребли. Наш купчина честен… со своими. И никогда не упустит возможность набить мошну. Интересы чужих же для него не значат ровным словом ничего. Так что они там могут сами об этом не знать, однако сейчас они наши со всеми потрохами. Вот так-то. И как думаешь, скольким отцам семейств, где предков много, а денег мало, приглянется такой зять? Богатый, красивый, а главное, по полгода в море. И гадай потом, на кого дети похожи. В общем, я сказал – ты услышал. Будь осторожен и трижды думай прежде, чем сделать или сказать хоть что-нибудь.

Слова Гребешкова звучали разумно. Верховцев потер зачесавшуюся переносицу и хмуро кивнул:

– Пожалуй, ты прав. Даже возвращаться стало неохота…

– Не переживай, мы ведь рядом. Что-нибудь придумаем, – рассмеялся Гребешков. – Надо будет – открутим кому надо голову. Но лучше обойтись без этого. Все, пора на боковую, иначе утром нам придется тяжко.

– Давай, Иваныч, отдыхай. Покойной ночи, – махнул рукой Верховцев.

Гребешков тяжело встал и преувеличенно ровно, по одной досочке, потопал к сходням. Александр некоторое время смотрел ему вслед. Вот уж действительно, ту еще проблему озвучил, не зря в охранке служит. Думать их там тоже учат. И собственная, личная, преданная одному Верховцеву армия тоже, если вдуматься, может стать проблемой. Каждый понимает: отдаст он приказ – и заявятся к неугодному пара-тройка головорезов на чаепитие с последующими трупами. Слишком многим такой расклад не понравится, а уж какое поле для интриг! Последние Александр по молодости ненавидел и, откровенно говоря, совершенно в них не разбирался.

Несколько секунд он сидел, мрачно переваривая свои мысли, потом решительно плеснул себе еще порцию, залпом выпил и тоже отправился к себе. Завтра – в море, а там сухой закон. Кроме разве что особых случаев, которых, если честно, стоит избежать.

Спускаясь с мостика, где они с товарищем и сидели, Александр с трудом удержался от того, чтобы выругаться в голос. А виной тому были две стремительные тени, метнувшиеся ему под ноги. Чуть не упал… А потом едва удержался от улыбки. По скудно освещенной палубе бесшумно носились рысь и мангуст. Два зверя играли, гоняясь друг за другом, и Александр вдруг подумал, что даже совершенно не похожие звери моментально нашли общий язык и подружились. Люди же воюют, наверное, с начала мироздания. И как заставить их прекратить воевать, он понятия не имел. Такое впечатление, что люди стремятся к самоубийству. Ведь что такое война, как не коллективное самоубийство, а? Под эти философские мысли он и заснул.

Эскадра шла на юго-запад. Оставаться у берегов Индии Верховцеву не