Читать книгу - "Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова"

— И что это доказывает? — поинтересовался Петр Михайлович. — На нем есть следы?

— Отправим на экспертизу. Даже не сомневаюсь, что есть. Достаточно посмотреть на лицо вашего подзащитного.

— Это не доказательство, — сказал Левиев.

— Это не все, — возразил Зотов. — Глебчик, загрузи, о чем мы договорились.

Платон подождал минуту и повернул монитор к Жене.

Экран был разделен на две части: слева был портрет Жени в геометрическом гриме, а справа — он же, но грим был аккуратно убран в какой-то программе обработки изображений, и с экрана смотрело его лицо.

— Ну и? — спросил Зотов.

— Жень, не спеши! — сказал Левиев.

— Женя, вы меня разочаровываете, — вмешался Платон. — Ни Софья Перовская, ни Желябов, ни Вера Засулич — никто из них не отпирался.

— Вам знакомы это имена? — удивился Женя.

— Представьте себе.

— Платон Савельевич, вы нас с кем-то путаете, — сказал Женя. — Мы не террористы. Кстати, верните мне вон ту замечательную бумажку, я кое-что забыл дописать.

— Да? Отлично.

И Зотов отдал ему постановление.

«Я не признаю себя виновным в участии в деятельности террористической организации Лига Свободы и Справедливости, — дописал Женя, — поскольку Лига Свободы и Справедливости не является террористической организацией».

И вернул Платону.

— Ваша Лига признана террористической по суду, — заметил Зотов.

— Дамир Рашитов тоже признан убийцей по суду, — возразил Женя. — Он от этого стал убийцей?

— Лига занимается терактами, — сказал Платон.

— Лига не занимается терактами, — усмехнулся Женя. — Лига занимается исключительно казнями преступников.

— Ладно. Вернемся к судье Кабанову. Кто исполнил приговор?

— Я, — сказал Женя. — Я и не собирался отпираться.

— Понятно. Адвокат сбил с панталыку. Давайте, дописывайте!

И «Постановление» снова вернулось к Жене.

«Я исполнил также приговор Суда Присяжных Лиги судье Кабанову, приговорившему к смерти заведомо невиновного. Виновным себя в его убийстве не признаю, поскольку это было не убийство, а исполнение приговора».

И вернул Зотову.

— Теперь вы удовлетворены, Платон Савельевич?

— Не совсем. Остались еще вопросы.

— Да?

— С камер на месте убийства Бондарь записи были стерты, с видеокамер на дороге в Латвию, где вы проезжали — тоже. Почему в случае с Кабановым, вдруг такая кустарщина — камеры не отключены, а вы в камуфляжном гриме?

— У меня не было приказа Лиги, — вздохнул Женя.

— Самоуправство, значит.

— Не мог смотреть на то, как эта сволочь ходит по земле, ездит на «Мерсе», отдыхает в Дубае и прохлаждается в квартире за 19 миллионов, когда парень в два раза его младше, которого он убил, лежит в земле.

— Этот эпизод не может считаться убийством, совершенным организованной группой по предварительному сговору, — заметил Левиев. — Ни приказа, ни поддержки Лиги не было.

— Это убийство судьи, — сказал Зотов, — Статья 295. Все равно вплоть до смертной казни.

— Это казнь мрази, — возразил Женя. — А в том, что государство мразей меня за это казнит, я ни минуты не сомневаюсь.

— Без отягчающих обстоятельств, — гнул свое Левиев.

— Ладно, без отягчающих, — согласился Зотов. — Лет на двенадцать потянет, если очень повезет.

— Причем здесь везение? — спросил Женя. — Вы прекрасно знаете, в каком кабинете будут решать мою судьбу. И то, что сейчас сказал Петр Михайлович, при всем моем к нему уважении, никакой роли не играет.

— Ладно, — сказал Зотов. — И, как Лига отнеслась к «казни» без приказа, Женя?

— Плохо отнеслась. Альбицкий обещал отдать под суд.

— Это вы под суд мчались с такой скоростью к Латышской границе?

— А, что плохого в праведном суде?

— Ну, да! Он бы тут же признал вас невиновным.

— Нет. Судя по тому, что сказал Альбицкий. Но меня бы поняли, так что вряд ли «вышка».

— Перейдем на другую тему, — продолжил Зотов. — Следователь Александр Маленький. Его тоже убили вы?

— Нет. Я был в Лондоне.

— Можете по спискам пассажиров посмотреть, — посоветовал Левиев.

— Что там смотреть? — спросил Платон. — Кто прилетел в Россию? Гражданин Латвии Марис Янсонс?

— Нет, — сказал Женя. — Гражданин Эстонии Калле Терас.

— Любители Прибалтики!

— Можно сделать поиск по внешности, — сказал Левиев. — И сравнить.

— Сделаем, — сказал Зотов. — Ладно, не будем тянуть. Женя, сейчас еще один документ надо будет подписать.

— Обвинение будете предъявлять? — спросил Левиев.

— Да, — кивнул Зотов и сел за компьютер рядом с Глебчиком.

Минут через десять на свет божий появилась новая бумага, отличавшаяся только в деталях. Во-первых, она называлась «Постановление о привлечении в качестве обвиняемого».

Во-вторых, в эпизоде убийства Елены Бондарь уточнялось, что оно совершено по предварительному сговору организованной группой, а в эпизоде убийства судьи Кабанова — нет. По Полине была по-прежнему 109-я, обвинение в участии в террористической организации никуда не делось, а убийства Беленького и Синепал — так и не появились.

Сначала прочитал Женя, потом Левиев.

— Вы смогли меня удивить, Платон Савельевич, — сказал адвокат. — Ничего лишнего! Ну, в рамках ваших представлений о законе.

— Признаться, не ждал к себе лучшего отношения, чем к Дамиру Рашитову, — заметил Женя.

— А чего вы ждали?

— Ну, как! Мешок с нашатырем на голову, дубинкой по пяткам, электрошокером в пах, иголки под ногти. Какие у вас там еще есть фирменные методы?

— Зачем? Вы и так все рассказываете.

— Дамир тоже все рассказывал. Сразу признался в страшном преступлении: публикации комментария про настоящих смелых парней, которые не говорят, а делают. А ваши друзья благополучно повесили на него еще несколько убийств с помощью вышеупомянутых методов. Не могу им пожелать, чтобы земля была им пухом. Не заслуживают. А что, Платон Савельевич? Убийств еще много. Можно вспомнить все акции Лиги и повесить на меня. А вам сразу россыпь звездочек на погоны, орден «За заслуги перед отечеством», представительский «Мерседес» и квартира за 19 миллионов.

— Вы напрашиваетесь.

— Мне любопытно, сколько я выдержу.

— Я вам не Александр Маленький!

— Вот, мне и интересно, что вас принципиально отличает.

— Думаю, что пулю в лоб от ваших друзей я получу раньше, чем звездочки на погоны.

— Какая прелесть! Значит, не зря работаем, если благодаря