Читать книгу - "Системный Творец VI - Александр Сергеевич Сорокин"

дома, в безопасности, вновь любима. В этом хрустальном моменте не существовало ничего, кроме бесконечного, бездонного счастья, которое убаюкивало её, обещая, что так будет всегда.

* * *

Кай долго сидел у бездыханного тела. Тишина в камере, прежде звенящая, теперь обрела иную тяжесть — завершенную, окончательную. Осторожно, почти с отцовской нежностью, он поправил прядь черных волос на ее бледном, навеки умиротворенном лице. На губах Кселы застыла легкая, детская улыбка.

Он видел не труп, а отголосок той девочки с бескрайнего поля. Когда Кай наконец заговорил, голос его был тихим, усталым и пронзительно ясным, будто звучал не в каменном мешке, а в опустевшем храме.

— Вот и всё. Шторм утих. Ты нашла свою тихую гавань… Пусть она будет вечной. Прости, что не смог дать её тебе раньше. И прости, что этот мир не оставил для тебя иного выхода, кроме как сбежать из него навсегда.

Замолчав, он оставил в тишине эхо невысказанного: сколько еще штормов не утихло, скольким еще не найти тихой гавани. И как болен мир, если для некоторых его детей единственным исцелением стал вечный сон.

Каю потребовалось усилие, чтобы подняться. Он бросил последний взгляд на спящее лицо.

— Спи, маленький разрушитель миров. Твоя война окончена. Моя… ещё нет.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Тьма камеры осталась наедине со светом далёкого поля, которое теперь навсегда жило лишь в одном месте — в остановившемся сердце той, которая так отчаянно хотела домой.

Глава 12

Капитан Децим вел нас обратно сквозь кошмар Нижнего Кольца. Его отмеренные и беззвучные шаги служили единственным ориентиром в лабиринте приглушенных звуков и искаженного пространства. Мы следовали за ним в тяжелом молчании, которое застыло между нами плотным слоем, не неловкое, но обремененное тем, что только что произошло в камере Кселы. Отголоски ее последней, детской и беззаботной улыбки казались неуместными рядом с мрачными барельефами и тихим гулом пси-резонаторов, от которого ныли зубы.

Децим не оборачивался, не пытался заговорить. Он был идеальным проводником по этому аду — бесстрастным, эффективным, частью самой тюрьмы. Лишь миновав последнюю решетку, отпертую его ладонью, и начав подъем по бесконечной лестнице, мы почувствовали, как давление постепенно спало. Все еще холодный и пахнущий сыростью воздух уже не был таким густым, не впивался в кожу ледяными иглами отчаяния.

Наконец, перед нами предстала последняя преграда — массивная, окованная сталью дверь, ведущая в прихожую охраны. Децим коснулся панели, руны вспыхнули, и створки бесшумно раздвинулись. Яркий свет прихожей, после полумрака подземелий, показался ослепительным.

Мы зашли в прихожую. Децим обернулся, и в свете светильников его лицо приобрело каменную суровость.

— Здесь мои полномочия заканчиваются. — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. Его пронзительные, холодные глаза скользнули по мне, затем остановились на Кае.

Кай, стоявший чуть позади, коротко и резко кивнул.

— Понял. Благодарю за сопровождение, капитан.

Децим ответил едва заметным движением подбородка — чем-то средним между кивком и сдержанным поклоном. Его взгляд на мгновение задержался на нас, будто фиксируя в памяти завершение важного этапа. Затем он развернулся и, не проронив больше ни слова, шагнул обратно в зияющий проем. Тяжелые створки начали сходиться за его спиной, скрывая мрак коридора, и окончательно закрылись с глухим щелчком.

Мы остались одни в просторной, аскетичной прихожей. Тишина после его ухода стала иной — не гнетущей, а просто пустой. Она длилась несколько секунд, пока мы оба, словно по команде, не сделали глубокий вдох, пытаясь очистить легкие от затхлого воздуха Нижнего Кольца.

Кай, не глядя на меня, двинулся к внешним воротам, ведущим во двор. Я последовал за ним.

Едва ступив за порог, я словно окунулся в иной мир. Предрассветный воздух ударил в лицо — холодный, свежий, пахнущий дымом далеких очагов, сыростью и свободой. После тюремной каменной условности он показался нектаром. Небо на востоке только просыпалось, окрашиваясь в цвета увядшей сирени и холодного свинца. Город медленно пробуждался.

Мы шли по пустынным мощёным дорожкам внутреннего двора, направляясь к главным вратам императорского дворца. Слова казались ненужными, слишком грубыми, чтобы нарушить хрупкое равновесие, установившееся после визита в преисподнюю. Я чувствовал вязкую и глубокую усталость, но поверх неё — странную, ясную пустоту. Дело было сделано, Ксела обрела свой покой, а впереди был день, который мог изменить всё.

На Площади Незыблемого Закона, перед главными вратами императорского дворца, царило необычное для такого раннего часа оживление. У массивных ворот выстроился в плотную шеренгу усиленный отряд Молчаливых Стражей, их было человек десять.

Перед ними, пытаясь что-то доказать, топталась парочка. Мужчина в дорогой одежде, лет пятидесяти, с холеным, важным лицом, на котором бушевали краски возмущения. Рядом с ним — женщина, чья изысканная, но слегка старомодная строгость в одежде лишь подчеркивала ее бледное, уставшее лицо. Впрочем, в чертах еще угадывалась прежняя, холодная красота. Ее нервозность выдавали пальцы, беспокойно теребившие край плаща.

Чуть подальше, держась на почтительном расстоянии, толпилось еще с полдюжины человек в прочной, практичной броне и с оружием за спиной. По их стойкам и взглядам, быстрым и оценивающим, было ясно — это профессиональные воины, причем не последнего разряда. Наемники? Или личная охрана?

«Кого принесло с утра пораньше?» — промелькнула мысль. В такую рань знатные особы, имеющие доступ ко двору, должны были еще нежиться в своих постелях. По крайней мере, мне так казалось.

Мы с Каем приближались, и я стал различать обрывки разговора.

— … понимаю, что сейчас не лучшее время. — говорил мужчина, пытаясь придать голосу убедительность, но получалась лишь раздражённая настойчивость. — Но речь идёт о срыве критически важного имперского проекта! Мой Системный Творец, закреплённый за контрактом, бесследно исчез! Без него все поставки встанут!

Один из Молчаливых Стражей, стоявший в центре шеренги, ответил ровным, безэмоциональным тоном, не оставляющим места для дискуссий:

— Его Величество Император Аврелиан в данный момент никого не принимает. Ваше прошение будет зарегистрировано и рассмотрено в установленном порядке.

— Установленном порядке⁈ — возмущённо всплеснул руками мужчина. — Сроки горят! Речь идёт о снабжении гарнизона! Я, лорд Вернон, лично отвечаю за этот контракт! Мне нужно видеть императора сейчас же!

Имя ударило по сознанию, как молния. Смутно знакомое… Где-то я его слышал.

Кай, словно не замечая суматохи у ворот, уверенно направился к шеренге Стражей. Я, немного поколебавшись, последовал за ним. Едва Стражи обратили на нас внимание, как их непроницаемая стена беззвучно расступилась, открыв проход шириной в два человека.

Картина была настолько красноречивой, что у лорда Вернона, видимо, что-то замкнуло в мозгу. Он застыл с разинутым ртом,