Читать книгу - "Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов"

Консультантом, сумели ловко обезвредить меня, и теперь наверняка считают, будто бы у Кайи никакого архивчика нет. А он есть! И не только он, но также еще и то, чего нет у него или у них!

А второе событие… Откровенно говоря, принимая во внимание производительность моей ВЭМ и длину искомого ключа, то подбирать этот самый ключ, используя свой брутфорс, я мог бы месяцами, особенно если бы не слишком повезло. И я уже был морально готов к тому, что в архивчик этот засуну свой нос еще очень нескоро, хотя и явно скорее, чем в тот мелкий.

Однако, подбор ключа занял у меня лишь час или около того!

Повезло? Ну, нет, в такое везение я попросту отказываюсь верить.

Мой жизненный путь очевидно следует некоему заранее заданному Вселенной сценарию. И по этому сценарию я должен был найти тайник, и также должен был буквально за час подобрать нужный ключ.

Вся реальность, и эта, и та, неважно — просто набор «заскриптованных» самой Вселенной событий, с минимальной возможностью отклониться от заранее «прочерченной» «траектории» для каждого из проживающих свою жизнь…

«…но ты, раз за разом едешь работать в США…». — в очередной уже раз вспомнились мне слова нереально реальной галлюцинации.

Если не стану обращать внимания на посылаемые Вселенной знаки, как, например, тогда на «узле», то…

— Спасись сама, Кайа, и вокруг тебя спасутся тысячи… — произнес я вслух, выключая воду, а затем вытер лицо полотенцем. — И я спасусь, иначе и быть не может!

Теперь из Зазеркалья на меня смотрела вполне себе розовощекая девица, с лица которой ушли все тени, и осталось лишь безмятежное спокойствие утреннего озера. Я улыбнулся ей, а она мне. Головная боль и головокружение исчезли, словно бы их никогда и не было.

— Ну что, детка, на сегодня хватит? Идем спать? — поинтересовался вслух я у самого себя и тут же самому себе ответил. — Нет, хочется еще посмотреть, чего там в той «точке», но сначала…

Выйдя из ванной комнаты, переоделся, надев домашние штаны и худи, а затем отключил от ВЭМ коробочку с микросхемами памяти, убрав ее в карман. После чего, поглядев на часы (уже раннее утро, начало пятого), потопал на кухню за кофе и чем-нибудь сладеньким.

Кухня.

В этот ночной час на кухне ожидаемо никого не оказалось, зато там обнаружилась кофемашина, так что этой ночью не все так уж и плохо, однако…

Едва я собрался было разобраться в тонкостях пользования здешней кофемашиной, как позади себя услышал голос, отчего едва не подпрыгнул:

— Доброй ночи, барышня. Этой машиной персонал в основном пользуется, а хозяевам варят кофе должным образом. Могу я вам помочь?

— Да. Мне бы кофейку черного, с…чем-нибудь. — обернувшись к говорившей, ответил я.

Незаметно вошедшей, оказалась весьма молодая коренастая девица, лет этак двадцати с совсем небольшим гаком, в поварской униформе. Помощница кухарки?

— С мороженым и с шоколадной стружкой? — улыбнулась мне она.

— С мороженым и с шоколадной стружкой. — я кивнул. — И какое-нибудь печенье, пожевать с кофе.

— Так вы же не заснете потом. — она вновь улыбнулась и, вымыв руки, принялась молоть зерна.

— Это ничего страшного! Никакому кофе не победить моего сна! Кстати говоря, а же ты новенькая, да? — поинтересовался я.

— Меня Эля зовут, барышня. — засыпав в турку молотый кофе, она обернулась ко мне и представилась. — Я ночная ответственная за кухню, хотя самостоятельно работаю только вторую смену.

Ночная ответственная за кухню? Кухарка, короче, дежурящая ночью. Красиво жить не запретишь… Но! Чего-то она уж больно молода для кухарки, думал помощница, ибо кухарки, обслуживающие Семью, всем кухаркам кухарки. Стряпают так, что мишленовский Шеф закачается, а это — многолетняя практика…

Девица явно нервничает, но…у нее же только вторая самостоятельная смена, а тут я заявился.

Около 10 минут спустя, комната Кайи.

Я зажмурился от удовольствия, попробовав, сваренный Элей для меня черный кофе, с мороженым и c шоколадной стружкой.

— Вот это я понимаю кайф…! — прошептал я, когда поставил обратно на поднос чашку с ложкой, а затем опустошил и корзинку с печеньем. — Ладно, пусть будет кухаркой…вернее, ночной ответственной за кухню…я не против!

04:35 — прочел я на дисплее видеофона, а это значит, что пора бы уже и закругляться, тем более что несмотря на выпитый кофе, набитый печеньем живот, клонит ко сну…

Переодевшись в пижаму и, взяв со стола ВЭМ, удобно устроился в кровати.

— Готов поспорить на сколько угодно рублей, что здесь меня не ждет ничего хорошего… — я сейчас смотрел на вторую директорию, обозначенную как точка, и бывшую предметом моего повышенного любопытства. — Спокойствие, Кайа, только спокойствие! Ни на мгновение не забывай, пожалуйста, что чужая боль — это именно чужая боль, и она не имеет к тебе никакого отношения! Не вздумай взваливать ее на себя!

И я вновь ощутил внутреннее умиротворение, после чего зашел в интересующую директорию, а там…

Там меня ожидали аж 194 видеофайла, так, по крайней мере, сообщила система.

Я запустил один из видеофайлов, отмотав его сразу на середину, а затем, когда плеер продемонстрировал с десяток-другой секунд записи…

— А вот, блин, и наша постоянная уже рубрика: «Ах ты ж, екарный бабай!».

…просто закрыл крышку ВЭМ и, расслабившись, лежа на подушке, прикрыл глаза, пытаясь понять, какие именно эмоции вызвало во мне увиденное, и пришел к выводу, что…

Никаких. Ни гнева праведного, ни ужаса, ни даже отвращения…ни-че-го (кроме, пожалуй, опасения за то, что меня могут застать за просмотром вот этого). А ведь еще совсем недавно…

Все-таки самовнушение на меня всегда прекрасно воздействовало, тем более что я еще там научился грамотно пользоваться этим инструментом.

Удостоверившись, что с моим внутренним мироощущением и с самочувствием все более-менее в порядке, продолжил просмотр.

На видео был запечатлен мой будущий родственничек, любезный Генрих Карлович, собственной персоной. Голый, полностью. В каком-то своем жутком логове, здорово напоминающем оное его сыночка-дегенерата. Он и…

«…ходит слушок, что нашего дорогого Генриха Карловича давненько уже не интересуют женщины и девицы, в смысле те из них, кто постарше четырнадцати лет…». — вспомнил я слова царской любовницы, сказанные мне на ушко в «Госпоже Удаче».

Тогда, честно говоря, я ей не поверил, ибо здесь дети объявлены главной ценностью государства и за любое преступления против детей (а дитём, несмотря ни на возраст согласия, ни на брачный возраст, Закон здесь считает любое