Читать книгу - "Выживание - Евгений Сладков"

Надавил и произнёс с впервые явленным любопытством-удивлением:

— Да ты всего-то сороковая!

— А ты наблюдательный, — пропыхтела Змея, а затем янтарь в её глаза вспыхнул завораживающим светом: — Взгляд Дендроаспис!

Противник замер. Всего на вдох, но Меч дрогнул, и Лаврия выскользнула из-под клинка, цепляя цветком Жезла его лицо, оставляя три тонких пореза.

Отступник — истинный камень! Ни звука не издал — вслепую ударил локтем!

И — попал!

Яд ответил раньше Лаврии. Атрибут сам сорвался с её плеча тонкой зелёной пастью и впился в ударившую руку. Возмездие во всей своей красе.

Камень на локте Отступника зашипел, пошёл дырами. Он рванул руку назад, но ядовитый след уже добрался до плеча и оставил на броне глубокую чёрную борозду.

Лаврия отлетела, перекувырнулась и почти устояла — встала на колено. Кровь хлынула из носа. Один глаз закрылся, вокруг второго янтарь стал мутным, тусклым. А противник… сотворил жуть. Меня натурально чуть не вывернуло — мужик сорвал с лица кожу вместе с ядовитыми порезами!.. Глаза мои, наверное, в половину лица были первое мгновение, а потом я увидел, что под содранной кожей уже есть новая — серая и каменная.

И ещё очень непослушная — губы шевелились кое-как, и с большим трудом вышло разобрать, что Ренегат произнёс:

— Не люблю, когда лезут в голову.

— А я не люблю плохих пациентов.

— Я не твой пациент.

— Все так говорят поначалу, а потом благодарят за лечение, — Лаврия поднялась. — Давление Атрибута!

Яд хлынул с неё во все стороны. Не змеёй, не цветами, не красивой Аурой — грязной, густой волной, от которой почернели редкие остатки снега, а кожу защипало даже у нас. Отступник закрылся камнем, но зелёная муть не сдалась и упрямо полезла в сочленения брони. И даже так он лишь в очередной раз пошатнулся, так и не отступив. А вот Лаврии пришлось оборвать технику — иначе её собственный десяток точно бы изошёлся кровавым кашлем.

Впрочем, я попытался. И рёбра тут же объяснили, что решение весьма спорное… Зато это разорвало наваждение от боя старших, наведя на умную мысль, которую и бросил в сторону ребят:

— Айлин, состояние.

Луна сидела рядом с Меланитой. Свет Ночи лежал поперёк колен. Лицо серое, губы дрожат. Девчонка буквально заставила себя посмотреть по сторонам, а потом начала доклад:

— Баррий — ожог, рука… плохо. Делия истощена, но пока в сознании. Кирон — ожог и плечо. Аркос…

— Жив, — вклинился Скала.

— Флаграна — руки, рёбра, спина. Миктлан ранен сильнее всех, теряет кровь. Меланита…

— Жива, — холодно закончила та.

Пожалуй, это был хороший признак, потому что коль Мела огрызается, значит мир ещё не сломан окончательно.

Но вслух я произнёс иное:

— Лечи Миктлана. Остальным — перевязки. Бережём силы, и никто не встаёт без необходимости.

— А ты? — спросила Айлин.

— У меня необходимость.

— У тебя кровь изо рта, — парировала наша драгоценная Поддержка.

Я сплюнул. Красным. В сторону от ребят.

И пошёл в отказ:

— Уже нет. Тебе показалось.

Луна посмотрела так, будто хотела ударить Посохом. Но послушалась и взялась за дело, в котором ей помогали и остальные по мере сил, закидываясь зельями по самую маковку.

Да, мы убили Зверей. Но при этом не победили, а именно что убили и заплатили. Разница была вокруг: обожжённая рука Баррия, чужая боль в Делии, расколотая кожа Аркоса, кровь Миктлана, неподвижное плечо Кирона, сломанные кости Флаграны, тусклый Свет Айлин и Меланита, которая теперь даже сидела с трудом.

А ещё в список взятой платы стоило включить мёртвых «рогатых». И не только их — дозорные на посту тоже ведь лямку свою тянули…

Пока мы спешно подводили итоги, диспозиция старших изменилась, а бой встал на крохотную паузу, готовый вот-вот вспыхнуть с новой силой.

Отступник отошёл к центру двора. Не к обрыву и не от Лаврии. Причём с каждым его шагом трещины вокруг смыкались, будто Камень лечил камень. Вывороченные плиты возвращались на место, ямы затягивались крошкой.

Но не везде.

У края утёса осталась длинная чёрная линия-полоса. Она начиналась под разрушенным частоколом, проходила через навес и терялась где-то подле башни. Слишком ровная для обычной трещины в земле и чересчур широкая для результата даже столь интенсивного сражения.

И, похоже, только я решил обратить внимание на такую мелочь, как грозящая возможность всем вместе рухнуть вниз. Старшие ведь на то и старшие, что заняты более значимыми вопросами. Например, такими, как убийство друг друга.

Предел знает, кто и что меня дёрнуло, но я окликнул старшую:

— Лаврия!

— Вижу.

— Отступаем? — спросил, не особенно надеясь.

— Вы — да.

— Очень смешно.

— Это приказ. Забираете раненых, уходите за границу мглы и подаёте сигнал.

— Мёртвым кристаллом?

— Придумаете. Или Флаграна подожжёт лес. Мне безразличен способ.

— А ты?

— Задержу.

Отступник снова улыбнулся:

— Какое мудрое решение!

— Тебя никто не спрашивал, — одновременно сказали мы с Лаврией.

В другой раз, в иной обстановке это точно было бы смешно, но, увы, не сейчас.

Флаграна сбоку поднялась, морщась от каждого движения:

— Аркос, Миктлана на себя. Я Круглого возьму.

— Сам пойду! — возмутился Кирон.

— Вот и понесёшь себя молча.

— Жестокая девушка!

— Наконец заметил.

Баррий попытался поднять Делию здоровой рукой. Не получилось. Я шагнул к ним, но Меланита поймала меня за край одежды. Поймала едва-едва — пальцы слабые и очень холодные.

— К ней, — прошептала гильдейская.

Я проследил за её взглядом и ответил, уводя в сторону свой:

— Она приказала уходить.

— Поэтому ты, конечно, уйдёшь.

— Хотел попробовать однажды, — признался честно.

— Но не сегодня, — подвела итог Мела.

Вместе с ним и связь-струна меж нами снова натянулась, дрогнула. Но на сей раз в ней отсутствовало стремление Атрибутов дотянуться-впиться друг в друга. Перекатилось только знание — Мела чувствовала Искажение, а через него то, что я старательно не называл.

Лаврия не сможет уйти.

Отступник тоже это знал. Он перевёл Меч в левую сторону, остриём вниз. Бурые жилы на клинке разгорелись. Земля вокруг отозвалась гулом.

— Последний раз, Змея, — произнёс он, перекрывая гул. — Отдай мне тех, кто ещё дышит. Я позволю тебе уйти.

Во дворе стало тихо. Лаврия склонила голову.

— Зачем?

— Столько молодых, свежих Средоточий Атрибута. Свет, Тьма. Повреждённый Лёд с