Читать книгу - "Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров"

Он опустил бинокль, спрятал за пазуху.

— Тогда пошли, чего время терять…

Спустились быстрее чем шли наверх, успев прочувствовать разницу температур. Внизу было не так холодно, или, скорее, не так ветрено. Мы шли медленно, держась теней, обходя открытые пространства. Я впереди, дядя Саша за мной. Он шёл уверенно, легко — не старик, а охотник. Останавливался, прислушивался, снова шёл.

Руины тянулись бесконечно. Дома с пустыми окнами, обгоревшие остовы машин, покосившиеся столбы. В одном месте дорогу перегородил еще один кран, на этот раз упавший — стрела воткнулась в землю, кабина оторвалась и лежала рядом. Обогнули, держась подальше.

В одном месте я остановился, поднял руку, замер. Дядя Саша шепнул:

— Что?

Краем глаза я уловил движение — тень мелькнула за разбитым окном соседнего дома. Вроде как чья-то фигура, пригнувшись, скользнула в глубину комнаты. Я вгляделся, прищурился. Ничего. Только ветер колыхал обрывок занавески.

— Показалось.

Пошли дальше. В одном месте дорога была почти полностью разворочена — воронка от какой-то огромной бомбы. Кое-как обогнули по краю, держась за обломки стены.

Через час остановились. Дядя Саша достал термос, сделал глоток, передал мне. Горячий кофе заставил вспомнить о доме.

— Сколько прошли? — спросил он.

— Пятая часть, может.

Он кивнул, спрятал термос.

— Идём.

Дальше пошли быстрее. Я так же вёл, он прикрывал. Миновали пустырь, за ним — квартал частных домов. Заборы повалены, крыши провалились, местами из сугробов торчали только печные трубы. В одном дворе — детская площадка, качели перекручены, карусель занесена снегом.

За следующим поворотом — школа. Трёхэтажная, с выбитыми окнами, на фасаде ещё висел лозунг, буквы облупились, не разобрать. На крыше — пустой флагшток.

Еще через два часа вышли к промзоне. Ржавые трубы, разбитые цеха, груды металлолома. Снег здесь был серый, местами в масляных пятнах. Дядя Саша остановился, понюхал воздух.

— Чем-то пахнет, — сказал он.

Я тоже почуял. Горелым, химией, чем-то вроде газа. Постояли, прислушались. Тишина.

— Идём, — сказал дядя Саша. — Осторожно.

Двинулись вдоль забора, держась теней. За одним из цехов — следы. Шины, грузовик недавно проезжал. Дядя Саша присел, потрогал колею.

— Не сегодня, — сказал он. — Вчера, может.

Промзона тянулась долго. Мы обходили разбитые корпуса, перелезали через груды шлака, проваливались в ямы, присыпанные снегом. Солнце садилось, воздух становился холоднее. Конец промзоны обозначился ржавым забором с дырами.

Мы вышли к спальному району. Я узнал улицу, двор, ту высотку, где мы были в прошлый раз. Но идти напрямик нельзя — слишком открыто.

Дядя Саша молчал, только иногда останавливался, прислушивался.

Через два квартала я замер. Впереди, за полуразрушенной школой, виднелся пустырь. Тот, откуда в прошлый раз вышли танки. Я узнал его по ржавым цистернам, торчащим из снега, по бетонным блокам, сложенным в штабеля.

Интуиция кричала об опасности.

Я присел за обломком стены, достал бинокль. Дядя Саша замер рядом, не дышал.

В бинокль я разглядел фигуры. Пятеро, нет — семеро. В камуфляже, с автоматами. Они стояли у цистерн, курили, переговаривались. Рядом — два бронетранспортёра с заглушенными моторами. Особо не прятались, да и от кого?

— Засада, — шепнул я.

Дядя Саша взял бинокль, посмотрел.

— Нас ждут? — спросил он.

— Наверняка.

Идти напрямую нельзя, ежу понятно. Оставалось одно — в обход. Да и это не гарантирует что не напоремся на такой же пост или просто наблюдателя в окне. Дроны тоже нельзя исключать, противник технологично подкован, это факт.

Он вернул бинокль, потёр глаза.

— Обходим?

— Ну а что ещё остается?

Мы отползли назад, углубились во дворы, стараясь на открытых местах не светиться. Прошли, встали под козырьком. Осмотрелись — и дальше, до следующего укрытия. В одном месте пришлось лезть через пролом в заборе. Дядя Саша зацепился тулупом за арматуру, порвал и долго матерился по этому поводу.

Солнце уже почти село, и сильно похолодало, когда мы подобрались почти к цели. Идти оставалось совсем недолго, но искать Олега впотьмах не было никакого желания.

— Не успеваем, — сказал дядя Саша. — Надо искать ночлег.

Мы свернули в ближайший двор, решив поискать место в панельной пятиэтажке. В подъезде было темновато, поэтому я включил фонарь, повёл лучом. Стены в трещинах, ступени выщерблены, перила сломаны. На первом этаже — несколько дверей, все сорваны с петель.

— Может, в подвал? — предложил дядя Саша и, не дожидаясь ответа, шагнул на ведущую вниз лестницу.

Я подошёл следом. Спустились. Внизу — длинный коридор, по бокам какие-то кладовки. Дядя Саша толкнул одну дверь — заперто. Вторую — открылась.

Комнатка оказалась небольшой, метра два на три. Бетонные стены, такой же потолок. В углу — старая кушетка, набитая ватой, которая вылезала наружу. На стене — железная труба канализации.

— Подойдёт, — сказал я.

От желания разжечь костёр пришлось отказаться — мы сейчас находились под самым носом у противника, и дым мог легко выдать. Но просто подогреть еду не возбранялось.

Я достал из вещмешка две таблетки сухого спирта, положил их на бетонный пол, чиркнул зажигалкой. Из того же комплекта вытащил подставочки, установил над таблетками. Достал банку с кашей, вскрыл ножом, поставил подогреваться. Дядя Саша молча протянул свою банку с тушёнкой — я поставил на вторую подставку.

Прежде чем банки зашипели, нагреваясь, ждали довольно долго — минут десять, может, больше. Показалось, что даже в комнате стало чуть теплее.

Когда ужин основательно разогрелся, я сдвинул обе таблетки вместе, добавил третью. Достал алюминиевую кружку. Кофе в термосах кончился ещё по дороге — последние глотки мы выпили часа три назад. Оставалась только вода.

Налил из фляги, поставил кружку на огонь.

Закипело быстро. Пузыри побежали со дна, кружка задымилась. Я снял кружку с огня, сыпанул туда растворимого кофе — щедро, не жалея, — и кусочек сахара. Размешал ножом, отдал дяде Саше.

Он взял, отхлебнул осторожно, обжигаясь, прикрыл глаза. Потом вернул.

— Хорош, — сказал он. — Горячий.

Я пил, грея руки об алюминий. Кофе горчил, сахар почти не чувствовался, но на холоде и такой напиток заходил на «ура».

Дядя Саша достал сигареты — те, что дал Твердохлебов. Вытащил одну, прикурил от зажигалки, выпустил дым в потолок. Сидел, смотрел на красный огонёк.

— Как думаешь искать наших? — спросил он.

Я отставил кружку, облизал пересохшие губы.

Стоило рассказать про сон? Сны мне снились вещие — факт. Но этот — странный. Мало того что в нём я