Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

у кого, кроме Равейна, не было подходящего оружия, чтобы задеть его за живое.

Время до того, как темноглазая джасадка стала самым быстрым клинком, способным пустить ему кровь.

Арин сделал один долгий, медленный вдох. Гневу нужны угли, чтобы разгореться, нужен камень, о который ударит кремень. Самый эффективный способ избавиться от неуместной реакции — продолжать двигаться дальше. Раздавить ее подошвой и никогда не оглядываться.

До тех пор, пока пять дней назад эта стратегия не дала сбой. Арин посвятил жизнь обустройству собственного разума, выверяя каждую лощину и каждый изгиб.

Но теперь там появились бреши. Появился клинок.

Арин залез в карман камзола и достал крошечный флакон с четырьмя бусинами из слоновой кости размером примерно с ногтевую пластину.

— Почему Саяли Баракат сбежала из вашего дома, когда ей было четырнадцать?

Вспышка удивления, стертая в то же мгновение. Верховный советник открыл было рот, но Арин поднял палец:

— Хорошо подумайте над тем, что скажете дальше. Я даю вам один шанс, и только один.

Родан прижал ладони к столу, и Арину поневоле пришлось разглядывать въевшуюся в костяшки пальцев грязь.

— Мне не над чем думать, мой повелитель. Она воровка. Она злоупотребила моей добротой и разбила сердце своей матери. Она украла всё, что я отложил на ее будущее, чтобы сбежать со своим белокурым любовником.

Одна бусина выкатилась из флакона на ладонь Арина.

— Странно. Ваша жена рассказала совсем другую историю.

Подавшись вперед, Арин бросил бусину в бокал справа от Родана. Она с шипением растворилась. Оба молча наблюдали, как осколки слоновой кости оседают на дно.

Чисто. Предсказуемо — как и весь этот разговор.

Родан не отводил глаз от отравленного бокала.

— Время исказило правду о предательстве ее дочери. Когда речь заходит о Саяли, на нее нельзя полагаться.

— Уверен, Саяли чувствовала то же самое.

Встреча с матерью Сэфы оказалась странным опытом. Женщина потратила час на приготовление чая и медового пирога, суетливо извиняясь и пытаясь угодить Арину и его стражникам. Это было почти,почти точной копией милых повадок ее дочери. Вот только если глаза Сэфы всегда искрились весельем, то в глазах ее матери зияла пустота. Слухи о том, что ее давно потерянная дочь объявилась вместе с Чемпионом Низала, выбили женщину из колеи, и, как Арин и ожидал, его осторожные вопросы сокрушили остатки ее защиты. Он препарировал правду до того, как остыл нетронутый чай.

Арин закинул ногу на ногу.

— Саяли — Сэфа — провела в моем обществе много времени. О ней мне известно следующее: она целиком и полностью руководствуется своими понятиями о добре и зле, она ненавидит, когда на нее смотрят во время еды, и единственным препятствием для преданности ее другу был страх перед вами.

— Уверяю вас, сир, я бы никогда...

Советник Родан наткнулся на бесстрастное выражение лица Арина.

И тут произошло чудо.

Словно краска сошла с холста, паника оставила Родана. Вместо нее проступила леденящая пустота.

— Что ж, вот мы и здесь.

Губы Арина тронула невеселая улыбка. Он считал личной победой каждый случай, когда ему удавалось заставить зверя оскалить зубы.

— У вас есть выбор, — произнес Арин. — Более милосердный, чем вы заслуживаете, но справедливый. — Он кивнул на два бокала. — Выпейте из правого, и ваши зверства умрут вместе с вами. Жена устроит вам достойные похороны, а ваше имя не вычеркнут из наших архивов. Мой отец и остальные советники возложат королевский венок на ваше надгробие. У вас будет могила, на которую Саяли сможет плюнуть.

Родан облизнул потрескавшиеся губы, не отрывая взгляда от отравленного бокала.

— А если я выпью из левого?

— Глоток из левого — это лишь отсрочка. Вы поживете — какое-то время. Но когда смерть настигнет вас, она не будет мягкой. Я человек творческий, советник, и у меня мало возможностей проявить себя. К вам придут убийцы с приказом сотворить с вами такие ужасы, какие не снились вам в самых жутких кошмарах. Те, кто удосужится оплакать вас, запомнят вас как предателя и вора, обокравшего Цитадель и сбежавшего. И когда вы в конце концов умрете, это будет со слезами облегчения на губах. То, что останется от вашего тела, расчленят, сожгут и развеют над рекой.

И поскольку Родан оказал Арину любезность, показав свое истинное лицо, Арин отплатил ему тем же. Его голос ожесточился, каменея под натиском ярости, зажатой между зубами.

— Лично я надеюсь, что вы выберете второй вариант. Саяли, возможно, являлась вам в кошмарах, но я буду на вас охотиться. Я сделаю так, чтобы каждая тень за вашей спиной принимала мое обличие. Каждый звук, к которому вы будете прислушиваться по ночам, будет шептать моим голосом. Я буду скармливать вам смерть порциями и с удовольствием наблюдать, как вы гниете заживо. Бокал справа, Родан? Это ваш единственный шанс на милосердие.

Родан застыл, не сводя глаз с Арина.

Спустя целую вечность из груди хрупкого верховного советника вырвался хриплый смех.

— Я ведь предупреждал их, понимаешь? Даже когда ты был ребенком, было ясно, что ты за тварь. Кто ты такой.

Этот разговор и так затянулся дольше, чем Арин отводил на него, но он решил, что может сделать одолжение мертвецу.

— И кто же я, советник Родан?

Верховный советник посмотрел на Арина так, словно глядел на виселичную петлю. Страх стал первой подлинной эмоцией, которую Арин увидел у него за весь вечер.

— Погибель Низала, — прошептал Родан. — Конец всего, что мы построили. — Верховный советник ухватился за отравленный бокал. — Жалею лишь об одном: что умру прежде, чем увижу исполнение своего пророчества.

Родан осушил зулал одним глотком и с грохотом опустил пустой бокал на стол.

— Но это случится скоро, Арин Низальский. Твое наследие — смерть, а я лишь первая жертва.

Снаружи дождь барабанил по стенам Цитадели, заливая окна с глухим рокотом.

Слегка позабавленный, Арин приподнял бровь.

— Не льстите себе, Родан. Если смерть и есть мое наследие, то на него меня помазали очень давно и противники куда более достойные, чем вы.

Прежде чем Арин успел выслушать дальнейшие разглагольствования, Родан обмяк. Стул верховного советника с визгом проехался по полу; мужчина со стоном согнулся пополам, схватившись за живот.

Потянувшись к левому бокалу, Арин наблюдал, как пот катится с лысой головы Родана. Капли брызгали на стол, который содрогался от конвульсий умирающего.

Арин сделал глоток, приветствуя обжигающий вкус зулала как старого друга.

— В