Читать книгу - "Круизный лайнер «Алексашка Меншиков» - Алла Белолипецкая"

фужер, наполненный шампанским. Но губы её сжались, как если бы она отказывалась пить горькое лекарство, а лоб между бровей рассекла резкая вертикальная складка.

«Да ведь она задумала что-то!» – мгновенно решил Макс. И даже подался к девушке – почти готовый вернуться обратно в каюту. Но Настасья захлопнула дверь – чуть ли не перед носом у него. Максим Берестов услыхал щелчок задвигаемой щеколды, протянул было руку – чтобы в собственную каюту постучать, но затем вздохнул и отступил назад. Он знал, что должен идти: получил предложение, от которого нельзя отказаться.

Относительно того, куда ему идти – направо или налево – Берестов не колебался: повернул к свету, пошагал вперед. Податливая, с высоким ворсом, ковровая дорожка приглушала его шаги, однако в полной тишине Макс отнюдь не оказался. Не только его и Настасью заставило проснуться то неестественное безмолвие, которого на надводных судах не бывает никогда.

– Эй, эй! – какой-то мужчина застучал изнутри в одну из дверей, мимо которых Макс проходил. – Есть там кто-нибудь?

Как раз в этот момент Берестов миновал один их горевших потолочных светильников, который тотчас же погас. Но зато зажегся следующий.

Макс шагнул к двери, из-за которой доносился голос.

– Здесь Максим Берестов! А почему вы не отопрете каюту?

– Отопрете! – язвительно передразнили его. – Думаете, это так просто сделать? Кто-то заблокировал электронный замок. Код не срабатывает, и ключ-карта не действует.

Макс подумал: он знает, кто мог сотворить такое. Или, если угодно, что могло такое сотворить. Но, уж конечно, вслух высказывать свои предположения не стал – сказал вместо этого:

– Как только я увижу капитана, сразу же потребую, чтобы он обеспечил устранение всех неполадок. А вы, пожалуйста, наберитесь терпения.

– Но вы-то как вышли? – спросили из-за двери.

Макс не ответил: поспешил в ту сторону, где загорелся очередной светильник на потолке. И больше не заговорил ни с кем, хотя из-за дверей каждой второй каюты подавали голоса и другие пассажиры лайнера. Задавали ему какие-то вопросы. Спрашивали, почему лайнер перестал двигаться? Почему погас свет и почему отрубился Глобалнет? И все прямо-таки жаждали узнать, как он, Максим Берестов, сумел покинуть свою каюту?

Он пытался их не слушать. Но некое соображение всё же не давало ему покоя, пока он шел от одного загоравшегося потолочного фонаря к другому. Да, Макс понимал, как все эти люди узнавали о его присутствии в коридоре, хотя ступал он совершенно бесшумно. В двери каждой каюты имелся телескопический видеоглазок, позволявший видеть на небольшом мониторе всё, что происходило снаружи. Но почему, спрашивается, тот, кто пожелал встретиться с Максом, не отключил эти девайсы, если уж сумел заблокировать электронные замки в дверях? Почему ему требовалось, чтобы Берестова увидели все, кто оказался сейчас взаперти?

4

Не то, чтобы Макс вовсе не предполагал обнаружить ничего подобного, когда переступил порог кают-компании, куда привели его световые сигналы. Отец говорил ему, что «Меншиков» был уникальным, единственным в своем роде морским судном таких размеров, которое полностью управлялось не человеком, а искусственным интеллектом – пресловутым ИИ. Присутствие капитана и команды на борту являлось скорее данью традиции, чем необходимостью – как дверные щеколды. Да, управлять лайнером можно было и в ручном режиме. Но кто, спрашивается, стал бы это делать, когда экипаж мог совершать кругосветные круизы де-факто на правах пассажиров, не ударяя палец о палец? Да еще и получать за это зарплату. Впрочем, численность экипажа – не считая, конечно, поваров, горничных и другого обслуживающего персонала, – составляла на «Меншикове» всего человек двадцать. Судоходная компания «Белый лебедь» не горела желанием оплачивать безделье своих сотрудников, пока работать за них будет созданный гениальными кодерами бесплотный разум.

Но, даже зная всё это, сын программиста Алексея Берестова никак не ожидал, что детище его отца, в некотором роде – его, Макса, брат, – предстанет перед ним в таком виде.

Посреди кают-компании завис на полпути между полом и потолком голографический силуэт: мужчина в костюме начала восемнадцатого века, с пышным завитым париком на голове, со шпагой на левом боку. Причем голограмма, в облике которой ИИ явил себя Максиму Берестову, походила даже не на известные всем изображения князя Александра Даниловича Меншикова, такие, как «Меншиков в Березове», к примеру. Искусственный интеллект, помещенный в оболочку круизного лайнера, предпочел придать себе сходство с киноартистом Николаем Еременко, который исполнил роль разбитного и фантастически обаятельного Алексашки Меншикова в фильмах о Петре Великом, снятых в конце двадцатого века режиссером Сергеем Герасимовым.

Выглядел голографический князь молодо, импозантно и вроде бы ничуть не устрашающе. Но Макса при виде него отчего-то пробил озноб. Впрочем, здесь, в пустующей сейчас кают-компании, на полную мощность работал кондиционер. И Берестов нарочито передернул плечами – не только, чтобы скрыть собственную дрожь, но и по той причине, что ему страшно захотелось уязвить бесплотного хозяина.

– Что же – отрегулировать термостат великому «Александру Меншикову» не под силу? – поинтересовался он.

Но, едва эти слова сорвались с губ Макса, как в помещении мгновенно потеплело. Разом – градусов на десять. И Берестов, пожалуй, спросил бы у «Алексашки», как ему удалось такое сделать, не утерпел бы. Но – уж больно самодовольное выражение возникло в этот момент на лице голографического князя, который, оказывается, обладал вполне человеческой мимикой. Так что Макс задал совсем другой вопрос – тот самый, который волновал сейчас всех, кого угораздило очутиться на борту темного и безмолвного лайнера. Угнанного мнимым князем – уж в этом-то сомневаться не приходилось.

– И какие же требования ты намерен выдвинуть? – Обращаться к голограмме на «вы» Макс не в состоянии был себя заставить, хоть убей. – Что может быть нужно гигантской стальной посудине? То есть, пардон: что может быть нужно безупречному искусственному интеллекту?

На голографическом лице Алексашки Меншикова возникла насмешливая гримаса. И он еще больше, чем до этого, стал походить на красавца-киноактера.

– А с чего вы взяли, что я собираюсь чего-то требовать?

И от этих слов Макса во второй раз пробрала дрожь – невзирая на то, что теплый воздух вкрадчиво обволакивал его. Похищение без выдвижения требований – такое могло означать лишь одно. И, казалось, ИИ тут же прочел его мысли, потому как поспешил его заверить:

– О, нет, господин Берестов: я не взбесившаяся машина, которая решила всех вас убить. Уверяю вас: жизнь каждого пассажира для меня куда ценнее и важнее моего собственного существования. Да вы это и сами очень скоро поймете.

Максиму Берестову за тридцать пять лет его жизни лгали еще и не так. И его ни в малейшей степени не убедили слова «Алексашки». Но вот его тон… Или