Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

она потратила столько сил, но так и не отомстила за сестёр. Весь смысл её нынешнего бытия оказался пуст, словно брошенное пчёлами дупло. В кошельке и желудке было так же пусто, как в высохшем колодце: только паутина и тлен.

Обитель Вечноскорбящей матери тоже оказалась не тем, что виделось в начале пути: лишь клетка для безумной старухи, пытающейся взрастить гомункула-великана, словно богиня, когда-то покровительствовавшая золотым хлебам, не знает запрет на это Небесной Пары. Шана и Сол весьма ревнивы ко всем, кто не рода людского. Псоглавых объявили дикими зверями и разрешили на них охоту, и только вмешательство пылкой Агнии уберегло сей древний народ от полного истребления. Титанов низвергли в бездну и предали забвению. Изгнаны навеки во тьму пещер гномы. Выселены в безлюдные северные болота некогда могущественные фейри. Ныне все они — марь, призрачные народы. И даже от потеряйцев осталась лишь нежить, бродящая по обитаемым и необитаемым землям и собирающая дары для своего мёртвого бога. Они потому и потеряйцы, рассказывала светлейшая, что потеряли всё: свои земли, свои жизни, своих богов, и тщетны попытки воззвать мёртвых созданий к мёртвому богу. Мёртвые не отвечают мёртвым. И потому под страхом смерти запрещена некромантия, ибо кто оживит хоть одного из них, поставит под угрозу власть Небесной Пары, мудро хранящей покой мироздания.

Дементэ дожевала свой скудный ужин, а потом уткнулась лицом в ладони. Плечи её сотряслись от горького плача. Что ей теперь делать? Жить обычной жизнью? Она не сможет. Она несёт в душе клеймо светлейшей и не сможет стать обычной булочницей или каменщицей. Мир в любом случае отторгнет её, словно тело людское — занозу, а храмы истинных богов не примут в свои объятия.

— Дай, — раздалось рядом жалобное и писклявое.

Дементэ подняла глаза и вытерла слёзы.

— Дай, — протягивая сухую руку, повторил тощий потеряец.

— На, — бесцветным, надломленным голосом ответила женщина и протянула пустой кошель.

Коротышка прижал дар к груди и поискал глазами, что ещё можно утащить с собой, а дементэ со вздохом улыбнулась: не одна она в бесконечной тоске и печали. И тут в её голове, словно затравочный порох на полке пистолета, вспыхнула мысль.

— Отведи меня к вашему королю.

— У нас нет королей, — удивлённо ответил потеряец.

— Ну, у вас же есть кто-то главный.

— У нас нет главных.

Дементэ поджала губы, не зная, чего ещё просить, но в этот миг коротышка махнул рукой куда-то в лес.

— У нас есть самый удачливый и самый умный. Тот, кто собрал больше всего даров великому Хо.

— Отведи меня к нему, — решительно произнесла женщина.

— Зачем?

— Я знаю, кто может воскресить вашего Хо. Изохелла. Она единственная, кто знает тайны возрождения их мёртвых.

— Но ведь проклятая королева сама мертва, — обиженно произнёс потеряец. — Ты меня обманываешь.

— Но дух её жив, и я знаю, где её обитель.

Потеряец сорвался с места и убежал во тьму, но вскоре вернулся и встал перед дементэ.

— Зачем тебе наш Хо?

— Я помогу вашему богу возродиться, а он поможет мне справиться с моими врагами…

Глава 24

Бочка меда и бочка дегтя

Катарина летела по улочке Пустополья, окрылённая счастьем. Какой же это был красивый город! Добрые люди, радостные дети, улыбчивые торговки, и даже стража незлобная. Всё яси. И она теперь такая же, как и остальные люди, и тоже имеет право на свой кусочек этого самого счастья.

Право быть обычной. Право быть нужной. Право быть любимой.

Катарина летела, ибо нужно было сделать многое, а письмо маме — лишь первый шаг. До ответа будет всего четыре-пять дней, и нужно многое купить.

Юрий плёлся сзади и зевал. Он этой ночью сперва долго ворочался в кровати, а потом пробурчал: «Бегут впереди паровоза, я, может, хочу долгого конфетно-букетного периода», а после добавил непонятное слово, звучащее как-то вроде «ку-сим», и начал задавать вопросы: много ли зарабатывают маги? Не будет ли инквизиция пытать, если он атеист? Нужно ли ставить в паспорте прописку Керенборга? Нужна ли как-нибудь виза? Что делать на свадьбу?

Катарина не сразу поняла, что это что-то вроде подорожных и гильдейских грамот. А про «кафетно-бакетный период» уяснила, что Юрий сладкоежка. Только про паровоз, и зачем перед ним бегут, ничего не поняла.

Да и сама Катарина полночи начищала до зеркального блеска медный наплечник и диадема-визера (ободок-забрало), а затем гладила чугунным утюгом одежду.

Рынок. В мешанину из криков зазывал, музыки, ароматов сдобы, печёного мяса и копчёной рыбы, специй и людского пота, разных тканей, живой птицы и поросят Катарина и Юрий из узкой, украшенной живыми цветами на подоконниках улочки нырнули, как в море с пристани. Разве что брызг, как на воде, не было.

— Рыба! Рыба! — орали рядом.

— Нобийские медные лампы! Восковые свечи!

— Яйца! Куры! Гуси! Пиявки! — надрывались торговки.

— Циновки! Пряжа!

Чтобы не потерять своего суженого, Катарина взяла Юрия за руку и потащила через людскую суету дальше, промелькнув мимо ярмарочных актёров, которые с помощью тряпичных кукол разыгрывали детскую сказку о том, как крылатый и огнедышащий демон-смок похитил юного принца, а смелая принцесса его вызволяла. Остановились они у лавки, где сидел пожилой и совсем седой торговец, обмахивающий себя тростниковым веером.

— Чего изволите, добрая госпожа? — сразу же оживился он при виде покупателей.

Храмовница окинула взглядом товары и приобняла Юрия за плечи.

— Мы помолвлены, но он — халумари и иноверец, а потому не знает наших обычаев. Помогите ему с выбором.

— Так это чудесно! — сложив веер и всплеснув руками, ответил торговец. — У меня найдётся всё, что вам нужно для прощания с одиночеством и встречи с венцом молодожёнов.

Торговец снова раскрыл веер и нарочито небрежно помахал, отгоняя Катарину от прилавка.

— Юн спажа́, не мешайте, мы сами.

— Яси, почтенный.

Катарина вздохнула, улыбнулась и отошла, но её тонкий слух делал эту ситуацию забавной. Она слышала их разговор даже с двадцати шагов, несмотря на шум толпы.

Тем временем Юрий остался со стариком один на один, глядя со снисходительной улыбкой на лицо торговца. А тот осторожно взял покупателя под локоть и подвёл поближе.

— Юн спади́н, вы, верно, незнакомы с нашими обычаями. А ваша избранница не решилась сама пояснить.

— Я… — начал было суженый, но старик осторожно приложил палец к губам, призывая