Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

полезным зажёнить тебя за местную деву. Какую-нибудь со способностями. Например, Лукрецию.

— Как — Лукрецию⁈ — выпучила глаза Катарина. — Почему Лукрецию⁈

Храмовница побледнела, потом покраснела и снова побледнела, а затем встала с места и упала на колени перед Петром Алексеевичем.

— Ваша Милость, Юрия, не губите! Он же её не любит! Не давайте благословения на их брак!

Все в таверне замолчали, и даже менестрели прекратили играть и уставились на девушку. Я же посмотрел на хитрый прищур генерала. М-да, такой жирный троллинг с его стороны получился, что сейчас дойдёт до харакири со стороны Катарины или до инфаркта у Лукреции: хоть она и могла дать отказ, но если будет настаивать целый барон, а его непременно поддержит и графиня, отпереться не получится. Средневековье, оно такое. Браки вершились не на небесах, а на подобных сходках, и зачастую мнения молодых не спрашивали от слова «совсем». Опять шутка вышла из-под контроля.

Чтобы не отстать от этого балагана, я тоже встал на колени перед начальником и зачитал переделанную на реверсивный манер реплику Джульетты из бессмертной пьесы Шекспира:

'О, генерал, скорей, чем стать мне ведьмы мужем,

Вели мне спрыгнуть со стены той башни,

Пошли меня к разбойницам в вертеп,

В змеиный лог, свяжи одною цепью

С ревущими медведями меня

Иль на всю ночь запри меня в мертвецкой,

Наполненной гремящими костями

И грудами безглазых черепов,

Зарой меня ты в свежую могилу

И с мертвецом в один закутай саван —

Всё, всё, о чём, лишь слушая, трепещешь,

Всё сделаю без страха, чтоб остаться

Возлюбленной я верным мужем'.

— Придурки! — процедил генерал. — Шуты гороховые! Встаньте. Встаньте, я сказал!

Катарина, всё ещё бледная, как моль, вскочила и тут же грохнулась обратно.

— Ваша Милость, я хоть и не богата и не знатна, прошу руки вашего эсквайра! Честным клинком готова я заслужить ваше согласие. Он всецело ваш.

Я почесал в затылке. Кажется, шутка действительно зашла слишком далеко, особенно, если учитывать полное отсутствие чувство юмора у девушки-львицы.

— Да итить твою мать, — тихо выругался Пётр Алексеевич, когда храмовница схватила его за руку и припала губами к перстню.

— Я вас заклинаю, Ваша Милость!

— Бля! — продолжил начальник. — Как я буду перед Москвой отчитываться?

Он таращил глаза на Катарину, прижавшуюся лбом к тыльной стороне его ладони и шепчущую мольбы Небесной Паре, и проронил вердикт:

— Юра, это, ты пиши рапорт на разрешение брака с местной жительницей. Три таких рапорта недавно подписал, думаю, и четвёртый пройдёт.

Я же стоял и молча глядел перед собой. Катарина хорошая девушка, но я как-то представлял это событие иначе. Не знаю чего хотел, может, просто боялся признаться сам себе в трусости перед серьёзными отношениями, но раз так получилось, то придётся принимать решение.

— Да, Ваша Милость, — произнёс я на местный манер.

— Ты сам-то чего хочешь?

— Я боюсь, что никогда больше не увижу Землю, и в то же время боюсь, что проект прикроют и меня отзовут. Ей же нельзя со мной. Она там потеряет свою силу. А вдруг она без силы совсем умрёт? Я боюсь выбора между этими двумя крайностями.

Генерал вздохнул.

— В ближайшее время проект точно не прикроют, а если свернут прогрессоров, переведу тебя к себе на другую должность. У меня уже трое купили дома в Керенборге и зажёнились за местных дам. Так же и ты сделаешь. К тому же ты первый маг-землянин, тебя точно от реверса не отлучат без очень весомых причин. Готов?

Я молча глядел перед собой. В голове была каша. Перед глазами рождались картинки: двухэтажный домик на окраине средневекового городишка, из окон которого виднелась земная база. Маленький мальчонка, играющий в куклы. Высокая девчурка с деревянным мечом. Беременная третьим Катарина. Сам я у плиты, а рядом — тазик с замоченными пелёнками.

— Я… наверное… только я срочно буду прогрессировать этот мир… ну… хотя бы Керенборг… И мальчик у меня будет обращаться с пистолетом не хуже местных девочек, — делая долгие паузы между предложениями, ответил я. — Рай, может быть, и в шалаше, но он станет ещё бо́льшим раем, если в нём будет гореть хотя бы одна электрическая лампочка, а стирать вещи — машинка.

— Хорошо, Юра, — произнёс генерал по-русски. — Что я должен ответить? А то она мне сейчас руку либо зацелует до дыр, либо сломает.

— Скажите, что даёте разрешение на наш брак.

Пётр Алексеевич кивнул и положил свободную руку на плечо храмовницы.

— Дитя, я благословляю вас.

— Благодарю, Ваша Милость! — зарычала Катарина и начала целовать руку генерала.

— Всё, хватит! Отпусти. Не позорь мою седую голову. Тем более, коллеги смотрят.

Я поднял глаза на генерала, а тот кивнул куда-то в сторону. Повернувшись, увидел стоящего на лесенке на второй этаж Василия Лучкина. Молодой этнограф стоял с кувшином в домашних тапках, в бриджах оранжевого цвета и сорочке. Василий, со своим немного вечно растерянным внешним видом и круглыми очками, был похож на местного мужичка больше, чем я или Андрей. При этом он всего на год старше меня.

— Здра жлаю, тащ генерал, — робко протянул коллега-прогрессор.

— Вася! Иди к нам! — закричал Пётр Алексеевич и вывернул руку из хватки Катарины. Та же так и осталась стоять на коленях, на этот раз радостно и даже блаженно улыбаясь. — Трактирщица, ещё одну порцию закуски и вина! Вася, ты какими судьбами⁈

Этнограф огляделся и неспешно подошёл к нашему столику.

— Да я хожу по селениям, собираю поверья и легенды. Это в рамках программы по борьбе с проклятыми местами, а помимо этого разношу каталоги с земными товарами, все крупные бренды на этом рекламу делают. У всех похожий слоган: «Нам доступны даже другие миры». А ещё, представьте себе, я даже нечисть видел, представляете? Хорошо, что мне дали толковых провожатых, иначе бы не выжил.

«Ага, нечисть он видел! — подумалось мне. — А что тогда видел я?»

Вася поставил на стол кувшин и с немым вопросом в глазах поглядел на меня и храмовницу, стоявших на коленях перед генералом.

— Юра, — прошептал он, — это что за шоу?

— Это не шоу. Это всё взаправду.

Василий сел и тут же с опаской отодвинулся от Чужика, который с противным шипением протянул в его сторону своё драгоценное пустое осиное гнездо.

— Во