Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

- журналист был явно настроен выжать хоть что-нибудь ценное из министра. - Какую функцию он выполнять в Зоне? Мировая общественность имеет право знать, потому что ваше правительство подписывать соглашение об ограничении методов исследований в Зоне. Если русский летательный аппарат совершать в Зоне действия, попадающие под ограничение, то это есть прямое нарушение договора две тысячи девятого года.

"Не поленился же прочесть документы"

Колесников вздохнул.

- Мы последовательно придерживаемся установленных правил и договоров относительно методов и средств, которые должны использоваться при изучении так называемой Чернобыльской аномальной Зоны, - произнес стандартно-штампованную фразу министр, понимая, что и он, и любой другой его коллега, используя подобные приемы, заведомо лжет, о чем все прекрасно знали, но делали вид, что так и надо. - Насколько мне известно, летательный аппарат совершал стандартное патрулирование и не выходил в своих действиях за рамки приказов, ограниченных упомянутыми вами договоренностями.

- В таком случае, с чем связано его падение? - не унимался иностранец, не скрывая раздражения в своем голосе, но всем видом стараясь сохранять спокойствие. - Его сбила одна из военизированных группировок? Ведь, насколько известно, аномалии на большая высота практически не встречаются. Если за крушением стоит группировка, то как к ним туда попасть средства для поражения воздушных целей?

Внутри Владимира Ивановича на секунду все вскипело, но годы опыта и работы над собой в плане сохранения самообладания дали о себе знать. Ему захотелось поправить ставший неожиданно тугим галстук, но министр решил этого не делать, чтобы не давать повода следящим сейчас за ним тысячам пар глаз посчитать, будто его загнал в тупик дотошливый британец. Его намек был понятен: приблизительно два года назад имела место провокация со сбитым американским вертолетом над сектором ответственности НАТО и ради этого даже сфабриковали целое дело с системами переносных зенитно-ракетных комплексов якобы российского производства, оказавшиеся в руках подконтрольных России группировок. Тогда этот повод пытались использовать для оказания информационного и политико-дипломатического давления на Москву с очередным призывом к введению санкций. Цель была и оставалась совершенно понятной - вынудить российское руководство отказаться от контроля над своим участком Зоны и передать его международным организациям под эгидой ООН - то есть НАТО. И хотя в реальности контролировать Зону никто не мог, но удержание чужого участка Периметра автоматически давало преимущество в контроле над артефактооборотом. Кремль не мог пойти на такие уступки и Колесникову об этом было хорошо известно. Британец явно пытался поставить его в неудобное положение, чтобы на следующий день все западные СМИ вышли с заголовками о том, как русский министр облажался и постараться использовать данный факт в пропагандистских целях для подрыва авторитета России. Колесников был решительно настроен не дать ушлому журналисту такой возможности.

- Как вам должно быть известно, - произнес Колесников после слегка заметного вздоха, словно пришлось в очередной раз растолковывать некую очевидную истину, - аномальная территория на то и аномальная, поскольку в ней происходят явления, не имеющие на данный момент четкого объяснения. При этом, повторяя сказанное ранее нашим военным ведомством, согласно имеющимся данным, в районе падения никаких признаков применения противовоздушных оружейных систем не наблюдалось...

- Постойте, - перебил журналист и поднял руку, - в этом не может быть уверенности, ведь у вас нет окончательных данных с расшифрованного черного ящика? Это следовать из ваших слов.

Министр лишь незаметным для остальных движением скул внешне проявил свою реакцию на столь неподобающее и хамское поведение представителя британских СМИ.

- Еще раз: средства объективного контроля наших военных не выявили признаков применения оружия, способного поражать воздушные цели, - все тем же терпеливым тоном произнес министр, - хотя более компетентно этот вопрос прокомментирует министерство обороны. О данных с черного ящика у меня нет никакой информации, равно как и у вас нет никаких оснований считать, что крушение связано с применением упомянутого вами оружия, верно?

Министр явно перешел в словесное контрнаступление и весь зал это почувствовал. Раздались недовольные возгласы, призвавшие мистера Блэра дать возможность задать вопросы и другим, но атмосфера наэлектризовалась и все собравшиеся уже почувствовали возможный скандал, ставший бы еще одной новостью для смакования СМИ по обе стороны Атлантического океана. Все с интересом ожидали продолжения напряженного диалога.

- Вы ходите сказать, что такого не может быть? - попытался возразить журналист, но как-то вяло и неубедительно. Все ощутили, что инициатива явно перешла на сторону министра.

- Я хочу сказать, что сама постановка вопроса, основанного на утверждении, нуждающемся в доказательстве - в корне неверна. Если вы не предъявите свои доказательства, то ваши заявления можно считать голословными. Вы с этим согласны?

Вопрос носил явно риторический характер, которым журналист был послан в невидимый нокдаун. Не давая ему опомниться, Колесников продолжил.

- В свою очередь, если у ваших источников есть данные о применении систем ПВО в Зоне, то пусть они их предоставят для независимой экспертной оценки. Российская сторона обнародует данные бортового самописца, больше известного как "черный ящик", сразу же после соответствующего анализа.

Последнее было, естественно, не всей правдой, которую министр и сам не мог знать, поскольку даже ему не были известны все подробности крушения разведывательного самолета "Небесный взор". Возможно, что-то прояснится на экстренном Совете безопасности, на котором должен будет присутствовать Колесников по возвращению в Москву, куда он вылетит сразу же после окончания конференции, однако до тех пор требовалось выиграть время. Он был рад, что хотя бы не придется комментировать последние новости из Зоны и это уже обнадеживало, хотя российского посла в США проинструктировали на случай, если его вызовут в Белый дом - а в этом можно было не сомневаться. Колесникову оставалось нанести последний удар, чтобы окончательно приструнить зарвавшегося наглеца и он это сделал после выдержанной гроссмейстерской паузы. Расчет британца на то, что русский министр откажется отвечать в духе представителей американского Госдепартамента, сказав нечто вроде: "У вас что, монополия на вопросы?", оказался напрасным. В таком случае словесная дуэль была бы на его стороне, чего Колесников не мог допустить.

- Наконец, если у вас нет иных, более предметных вопросов, чем требования прокомментировать беспочвенные слухи, то, быть может, вы все же дадите возможность задать вопрос кому-то еще из своих коллег?

В зале послышались смешки, перемешанные с возгласами возмущения, и британский журналист почувствовал, что общее настроение явно не на его стороне и больше выжать из русского министра у него не получится.

- Нет, господин Колесников, у меня все, - ответил журналист. Пытаясь сохранить хотя бы внешне спокойный вид,