Читать книгу - "Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин"

принципах когерентного биорезонансного канала. Эту связь невозможно нарушить, но дальность действия в этом случае не более 300 метров.

— Стены являются препятствием?

— Нет, на Земле не существует материала, экранирующего эту связь.

— Это получается, что ты будешь держать связь с терапевтическим комплексом через ретранслятор, который будет у меня?

— Именно.

— А каким способом мы сможем влиять на решения пациента?

— Мы не даём конкретных приказов, а скорее незаметно влияем на вес его внутренних приоритетов. Чтобы нужные тебе решения начинали казаться ему самому разумными и правильными.

— Но как это будет работать?

— Ты формулируешь мне свою позицию, я перевожу её в код нейрокоррекции и через передатчик этот код загружается в нанокомплекс пациента. А уже тот меняет мотивацию за счёт процессов в головном мозге.

К пяти часам вечера я собрал вещи и закрыл дом. Пришлось лечь на полчаса в капсулу. Мы решили, что биоинтерфейсный ретранслятор лучше вшить под ключицу. Так он не потеряется и его не украдут. Питается это микроскопическое чудо иноземной цивилизации от тепла тела и биохимии организма.

Что касается самого препарата для лечения, то он представляет собой стерильный раствор в обычной запаянной ампуле.

— Эта жидкость является лишь транспортной средой.

— Серьёзно? А сам комплекс?

— Находится в дисперсном состоянии, попав в организм структуры активируются и начнут сборку.

Для меня это как китайская грамота. Но ампулу я упаковал в мягкую ткань и убрал поближе к сердцу. А ведь она к тому же находится в жестком футляре.

Опять та же машина, но уже в семь утра следующего дня. Как только я отзвонился, Полипов тут же приказал ждать его на вокзале.

А сейчас я положил между нами футляр. И раскрыл его, показав ампулу. Показательна реакция Николая Захаровича. Он смотрит на неё с определённым страхом.

— Лёшенька, ты же понимаешь, что будет в случае…

— Могли бы этого и не говорить. Разве мы давали раньше повод усомниться в нашей квалификации?

Полипов очень серьёзен, я таким его никогда не видел. Даже кончики пальцев подрагивают. Но пересилив себя, он осторожно закрыл футляр и убрал его во внутренний карман пиджака.

— Это всё, или есть какие-то особые инструкции?

— Нет, введёте как обычный физраствор. Внутривенно.

— Какова гарантия?

— Стопроцентная. Как я и сказал, десять лет у вас есть.

— Что внутри ампулы?

— Вам лучше этого не знать. Считайте это очень совершенным лекарством.

— Алексей…

— Я серьёзно. Чем меньше Вы будете знать, тем спокойнее будете отвечать на вопросы, если они когда-нибудь случатся.

— Хорошо, я понял. Ещё что-то?

— Да, первые реальные результаты станут заметны через неделю, дальше будет зависеть от состояния организма. И ещё — самое важное.

Полипов откинулся на спинку сиденья.

— Говори.

— После введения препарат не активируется полностью.

— Что это значит? — нахмурился он.

— Люди, с которыми я работаю — хотят жить. И желательно не лабораторными крысами.

Мужчина несколько секунд переваривал полученную информацию.

— И…

— Для окончательной активации мне потребуется приблизиться к пациенту хотя бы на сто пятьдесят метров.

— Зачем?

— Передать код.

— Какой код?

— В ампуле находится колония микроорганизмов. Именно так вылечили вас с Олей. Вам достаточно знать — без кода комплекс останется в пассивном состоянии и через некоторое время распадётся, выйдя с жидкостью из организма.

— То есть ты предлагаешь привести тебя в палату?

— Отнюдь, я могу стоять на расстоянии ста пятидесяти метров от него. То есть снаружи, скажем рядом со зданием или даже сидя в вашей машине.

— Это всё?

— Для запуска всё.

Наступает самая неприятная часть разговора, но она же и самая необходимая:

— А потом процедуру придётся периодически повторять.

— Поясни?

— Раз в несколько месяцев мне опять нужно будет приблизиться к пациенту. Достаточно секунды.

— Для чего.

— Для активации продолжения работы.

Сейчас я, не мигая смотрю Полипова в глаза.

— Ты мне настолько не доверяешь?

— Я-то доверяю. Они нет. Это наша страховка. От ваших друзей и от попытки использовать нас ещё раз.

— Ты мне угрожаешь? — лицо Полипова стало жёстким, взгляд колючим.

— Отнюдь, это просто соглашение. Но все козыри у вас. Не у Вас лично, а у Ваших друзей. Искушение огромно и они обязательно воспользуются этой уникальной возможностью. Вас при этом даже не спросят.

Полипов устало провёл ладонью по лицу и прикрыл глаза.

— Ну хорошо, что случится, если ты не окажешься рядом?

— Ничего, произойдёт быстрая и необратимая декомпенсация, пациент погибнет.

— А если ты элементарно попадёшь под машину?

— Тогда будут разбираться. Если это случайность, то на вас выйдет другой человек. Или же они просто исчезнут…вообще.

Три последующих дня оказались очень неприятными. Я сказался больным и не вышел на работу. Всё равно от меня там толку было мало. Полипов меня по любому найдёт, поэтому я плохо спал и прислушивался к звукам в коридоре. Мне всё казалось, что за мной идут.

Глава 13

Выходя на улицу, я осматривался, выискивая знакомую чёрную «Волгу». Но нет, никто меня не искал. Может быть, они передумали. Или же случилось самое худшее. Но вроде радио пока молчит.

В пять утра раздался стук в дверь, я кивнул заглянувшему в дверь комнаты Николаю Захаровичу и молча пошёл одеваться. Машина привезла нас в Кунцево, где и находилась ЦКБ 4-го Главного управления Минздрава СССР, в простонародье называемое кремлёвской больничкой. При этом мы даже не стали заезжать на больничную стоянку, меня устроил проезд возле лесного массива.

«Обнаружен терапевтический комплекс. Расстояние 134 метра» — равнодушный голос Дока вселил в меня радостную уверенность. Значить они всё-таки рискнули и ввели ему жидкость. Теперь остаётся ждать.

После моего кивка и Полипов повеселел, — слушай, Алексей. Всё хотел у тебя спросить — когда планируется новая выставка? Мне тут сорока на хвосте принесла, что в середине декабря тебя опять будут выставлять.

— Какая сорока? — не въехал я.

— Есть у меня хорошо информированные сороки, преимущественно в министерстве культуры. Московская молодёжка и ты в предварительном списке.

Не знаю, серьёзно он говорит или для отвода глаз. Водитель явно не в курсе дел и Полипов шифруется. Хотя, такой человек просто без повода болтать не будет.

Оказалось, действительно — выставком посчитал возможным по успешным итогам предыдущей выставки включить меня в декабрьскую экспозицию. Так что Никитский велел подготовить большую картину размером 150×200 см. Сюжет на моё усмотрение, но понятно, что это будет историческая композиция. И шеф настойчиво порекомендовал обратиться к отечественной советской тематике. Ну и я сделал свой выбор. Даже название придумал — «Возращение. Весна 1946 года».

Это не победный май, значительно позже. Солдат возвращается не с парада, а после долгой войны домой. Железнодорожная станция небольшого городка, ранняя весна. Снег почти сошёл, но кое-где ещё лежит грязными островками вдоль путей.