Читать книгу - "Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 6 - Ник Тарасов"

class="p1">Загремело, заскрежетало. Вода ударила в желоб, барабан начал вращаться с утробным гулом. Семён ловко закинул пару лопат грунта в приемник.

Макар подошел ближе. Он не испугался шума. Наоборот, он прищурился, вглядываясь в то, как вода разбивает комья глины, как галька вылетает в отвал, а мутная жижа уходит на сукно.

Смотрел он так, как ювелир смотрит на бриллиант. С неподдельным интересом. Он видел суть.

— Хитро… — пробормотал он, перекрикивая грохот. — Это ж сколько рук заменяет? Десяток?

— Пятнадцать, — поправил я. — Если песок жирный.

Мы прошли дальше. Шлюзы. Длинные деревянные колоды, устланные грубым сукном.

— Андрей Петрович, а зачем тряпка-то? — спросил другой мужик, коренастый, чернявый, похожий на цыгана. — Обычно ж на вашгердах планки ставят.

— Планки крупное ловят, — пояснил я. — А самое жирное золото — пыль. Она, зараза, легкая, текучая. Планку она перепрыгнет и в реку уйдет. А за ворс цепляется. Как репей.

Я подвел их к шлюзу, где Михей аккуратно, как ребенка, споласкивал сукно в бочке. На дне бочки уже оседала серая муть с характерными желтыми искорками.

— Вот оно, — сказал я. — То, что другие в отвал пускают. Ваша премия, мужики.

Глаза у них загорелись. Они начали понимать. Одно дело — махать кайлом до кровавых мозолей наугад, и другое — видеть технологию, которая выжимает из земли всё до крупицы. Огонёк интереса, который я заметил еще вечером, разгорался в пламя.

Мы обошли весь лагерь. Тепляки, которые сейчас стояли пустыми в ожидании зимы, кузницу Архипа, где звенел молот, школу, где слышался детский гомон, лазарет, чистый до стерильности.

Макар потрогал железную трубу паровой машины, которая приводила в движение насосы. Погладил теплый металл.

— Серьезное дело, — сказал он уважительно. — У нас на руднике тоже машина была, английская. Только ломалась часто. А эта чья?

— Наша, — усмехнулся я. — Уральская. Сами делали.

К вечеру, когда солнце наконец решило, что пора и честь знать, я собрал своих «стариков» в конторе.

Семён, Ванька, Петруха, Михей, Егор. Те, кто начинал со мной, когда мы были никем. Голодные, оборванные, отчаявшиеся.

Они сидели на лавках, уставшие после смены, пили квас.

— Ну что, мужики, — сказал я, оглядывая их. — Поздравляю.

Петруха вытер усы рукавом.

— С чем, Андрей Петрович? Вроде праздника нет.

— С повышением. Теперь вы — учителя.

Петруха поперхнулся квасом. Закашлялся, выпучив глаза.

— Кто⁈ Учителя⁈ — он вытер мокрую бороду. — Андрей Петрович, окстись! Я ж буквы-то не все знаю! В школе только и научился, что имя свое царапать! Ну и Степан научил тут маленько. Какой из меня учитель? Я ж мужик простой!

Ванька захихикал, но тоже как-то нервно.

— И я! Чему я их учить буду? Азбуке?

Я подошел к ним.

— Буквы не нужны, — сказал я твердо. — Буквам их дьячок научит, если захотят. А вы их научите золоту.

Я посмотрел на Петруху.

— Помнишь, как ты пришел? Худой, как жердь.

Петруха помрачнел.

— Помню. Как не помнить. Век бога молить буду.

— А теперь? Посмотри на свои руки. Ты шлюз ставишь с закрытыми глазами. Ты по цвету песка видишь, где жила пошла. Ты бутару перебрать можешь за полчаса. Вот этому и учи.

Я обвел их взглядом.

— Вы мои мастера. Вы — носители знания. Покажите им, как промывать, как сукно стелить так, чтоб ни складки не было. Как породу читать. Покажите так, как я когда-то показал вам. Не словами умными, а руками. Делом.

Я видел, как меняются их лица. Удивление сменялось осознанием. А потом — гордостью. Той самой, настоящей мужской гордостью, которая дороже денег.

Их, крестьянских сынов, бывших рабов, которых пинали приказчики, назвали Учителями. Не холопами, не работниками. Наставниками.

Егор расправил плечи.

— Ну… коли так, — прогудел он басом. — Покажем. Чего ж не показать.

— Отлично, — кивнул я. — Завтра разбиваете их на тройки. Каждому — по три ученика. И дрючить их, как сидоровых коз, пока не научатся. Мне к весне нужны волки, а не щенки.

— Сделаем, Андрей Петрович, — серьезно сказал Михей. — Будут волки. Зубастые.

Я вышел на крыльцо. Воздух звенел от комаров, но мне было плевать. Механизм запущен. Люди есть. Технология есть.

А там, на востоке, за тысячами верст тайги, ждал Алтай. Ждала «Песчаная». И Николай Павлович, который поставил на меня, сам того не зная, ва-банк.

Ну что ж, Ваше Высочество. Мы сыграем. И карта наша бита не будет.

* * *

Рассвет над Лисьим Хвостом вставал не ласковым румянцем, а хмурым, серым полотном. Тайга просыпалась неохотно, словно похмельный мужик, которому нужно идти колоть дрова.

Мы с Аней стояли на крыльце конторы, потягивая горячий сбитень из кружек, и смотрели на плац.

Там уже строились наши новобранцы. Пятнадцать парней, которых прислал Николай Павлович. Пятнадцать надежд империи, чистых листов, на которых мне предстояло написать учебник по золотодобыче и выживанию.

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояли мои «профессора».

Семён нервно теребил завязки армяка, Ванька грыз травинку, Егор хмуро проверял заточку ножа, а Петруха… Петруха выглядел так, словно собирался вести полк в штыковую атаку. Грудь колесом, борода расчесана пятерней, взгляд орлиный.

— Ну что, отцы-командиры, — сказал я, допивая сбитень. — Готовы?

— Так точно, Андрей Петрович, — гаркнул Петруха. Семён лишь кивнул, а Михей молча смотрел под ноги.

— Задача простая. Сделать из них людей. Не старателей, которые наугад землю роют, а специалистов. Гоняем до седьмого пота. Жалость оставить за воротами. Поняли?

— Поняли, — прогудел Егор. — Чай, не барышни кисейные. Справимся.

Я вышел к строю.

Новички смотрели на меня с интересом, но без страха. Солдаты, бывшие крепостные, сироты — они видели в жизни дерьма побольше моего. Их так просто голосом не возьмешь. Их делом надо брать.

— Разбиваемся на тройки! — скомандовал я. — Первая группа — к Семёну на шлюзы. Вторая — к Петрухе на бутару. Третья — с Михеем в шурфы. Четвертая — к Егору, учиться читать землю. Пятая — к Ваньке, строить макет тепляка. Потом меняемся.

Началось движение. Бестолковое, суетливое, как в курятнике, куда бросили горсть зерна.

— Отставить! — рявкнул я так, что ворона на сосне поперхнулась и испуганно каркнула. — Что за стадо? Вы артель или базарные бабы? Игнат!

Мой верный телохранитель и правая рука возник словно из