Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Медики разводили руками, не могли объяснить, что сделало исцеление возможным. Оставалось констатировать одну восстановившуюся функцию за другой.

— Божий промысел! Но, как христианин, я задаюсь вопросом: почему этого не случилось раньше? Почему Господь обрек Давида на муки, не исцелил раньше, пока его несчастная мать была жива? Как была бы счастлива госпожа Лазич, зная, что сын выздоравливает, встает на ноги! — сказал однажды врач Давида, лечивший его много лет.

— Всему свое время, — ответил Боб. — Наверное, так.

— Мама обо всем знает, — сказал Давид, и то была не вера, а уверенность.

Этот разговор Боб пересказал сейчас Катарине. Только вопроса, которым задавался доктор, перед ними не стояло. Они полагали, что знают ответ.

Время летело незаметно, Боб и Катарина говорили обо всем: о Сараево и жизни в столице, о новом проекте, который Катарина только что завершила, о Хелене и ее женихе; о Давиде, будущей книге, учебе…

Не касались только одной темы — Бегичей.

Обсудив прошедшие события еще летом, Катарина и Боб обходили «Бриллиантовый берег» и все связанное с ним молчанием. В этом не было ничего суеверного (вроде того, как черта не поминают к ночи). Просто каждому хотелось перевернуть страницу. Как прошедшие войну не любят говорить о ней, так и они, выиграв свою битву, не желали перебирать в памяти детали.

О смерти Богдана (как и о состоявшемся ранее разводе Ольги и Филипа, и о продаже их роскошного дома) Катарина и Боб узнали из газет. Случилось это в ноябре.

«Уже слышала?» — написал он ей в мессенджер.

«Да», — ответила Катарина, безошибочно угадав, что он имеет в виду.

На этом — все.

Жизнь Бегичей, как и «Бриллиантовый берег», закрывшийся на неопределенный срок, развалилась, превратилась в руины. Но хуже всех пришлось Богдану. Его судьба и скорая смерть вызвали новую волну домыслов. Вскоре после пожара состояние Богдана стало ухудшаться. Они с Давидом двигались в противоположных направлениях: мальчик восстанавливался, а Богдану день ото дня становилось хуже. Он терял способность говорить и ходить, а в итоге впал в кому.

«Когда-то его исцеление после аварии было настоящим чудом. Об этом трубили все газеты. Но за все надо платить, от судьбы не уйти. Богдан Бегич будто взял отсрочку, но настал его черед. Смерть явилась забрать свое», — сказал на похоронах в интервью одному из изданий «источник, пожелавший остаться неизвестным».

Тогда, осенью, прочтя эту глубокомысленную сентенцию, Катарина подумала, насколько близко аноним, сам о том не догадываясь, подобрался к правде. Она подумала, не скинуть ли Бобу ссылку на эту статью, но в итоге не стала. Причина была все та же: нежелание ворошить прошлое.

Закончив ужин, они думали об одном: плохие события порой могут принести человеку хорошее, помогают разобраться в себе, разглядеть нечто особенное в других. Оба хотели произнести это вслух, но решили, что, пожалуй, слова прозвучат высокопарно, выспренно.

Вместо этого Боб сказал:

— Я так рад, что мы встретились. И сегодня, и… вообще. Надеюсь, у меня получится убедить тебя переехать в Сараево насовсем.

А Катарина ответила, не сводя с него взгляда и не успев задуматься:

— Получится. Даже не сомневайся.

И поняла, что на самом деле давно уже все решила.

Альбина Нури

Девятый день

Роман

Глава первая. Адам

«Дунайская дева», покорная, надоевшая и раздражающая, послушно ждала Адама на причале. Никуда не денется – но и от нее никуда не сбежишь. Как женщина, на которой женат лет двадцать. Ничем удивить тебя она уже не способна, да ты этого и не хочешь, не ждешь. Бросить ее не позволяет совесть, но, впрочем, не только она – еще и привычка.

Привычка куда сильнее любви, умные люди это понимают. Сломать через колено устоявшийся жизненный уклад и начать что-то новое на новом месте могут немногие.

Адам к их числу не относился, и потому каждый день тащился на вольный дунайский берег, вставал к штурвалу, натягивал на физиономию улыбку пошире и угощал туристов фальшивым радушием, которого они от него ждали. Ну а как же! Они ведь платили – неплохо платили, надо сказать! – поэтому имели право на время, вежливость, улыбку, гостеприимство капитана, на «Дунайскую деву», на самого Адама.

Три рейса в сутки; в сезон – практически без выходных. Трижды по три часа. Девять часов в день Адам возил по Дунаю компании отдыхающих. Пестрый калейдоскоп лиц, тел, ужимок, жестов, сливающихся в одно размытое пятно. Иногда Адаму казалось, что все в его жизни недолговечно и временно; что и его «Дева», и он сам – вроде шлюхи, на которую могут забираться все, у кого есть деньги.

Фу, гадкие мысли. Адам погладил нагретый южным солнцем бок лодки. Прости, старушка, не стоит быть грубым.

Настроение у Адама сегодня было отвратительное. Не то чтобы в другие дни он излучал оптимизм и счастье, но сегодня чувствовал себя особенно плохо. Ничего не поделаешь, так всегда бывало в годовщину.

Выпить хотелось мучительно. Казалось, горло сводит судорогой, но Адам не мог позволить себе ни капли алкоголя. Только дома, вечером, когда все закончится. Адам никогда не брал выпивку на борт и не выходил на работу нетрезвым, потому что точно знал: стоит один раз дать слабину – и вся жизнь покатится под откос, поскольку нет никаких препятствий для свободного падения. Ни единого! Достаточно легкого толчка – и все рухнет, а Адам не пошевелит и пальцем, что восстановить разрушенные равновесие и порядок.

В том, чтобы пить вечерами, тоже не было ничего хорошего, но Адам не видел здесь особой проблемы. Все-таки пьяницей он не был, выпивал далеко не каждый вечер, мог забыть об алкоголе и на неделю, и на две…

Но только не в августе. Нет, не в августе.

А сейчас был как раз этот месяц – самый поганый, самый ненавистный.

Адам сосредоточенно копошился в лодке (пассажирским прогулочным катером он «Дунайскую деву» не называл, да и ни один капитан не станет именовать свою посудину подобным образом), заканчивал последние приготовления перед тем, как пассажиры поднимутся на борт.

Лодка у него небольшая, вместимостью двенадцать человек (включая экипаж и пассажиров). Никаких особых прибамбасов и излишеств, однако все необходимое имеется: довольно просторная палуба, комфортные сидения вдоль бортов для максимально удобного обзора, столики, рундуки для хранения личных вещей.

Палубу покрывала ковровая дорожка, сверху был натянут тент, надежно защищавший от солнца и дождя. Производитель особо указывал, что