Читать книгу - "Американец 2 - Андрей Корнеев"

фронте. В этом Бифф Таннен копирует поведение СССР 1941 года…

— Ничего, — проворчал его зам, капитан Умар, — мы сидим тут, как мыши под веником. А они там, как на параде, так и выйдут под наши огневые точки.

— Точно не на параде, — безразлично ответил Идрисса. — Они идут на убой. В грамотно расставленную ловушку. Помнишь, что говорил команданте? «Мы дадим им пройти, чтобы они никогда больше не вышли из нашей земли».

Рота молодого лейтенанта Бакари, известного тем, что он никогда не расставался с монетой в два центима с «Связистом» носил его в кармане, как талисман, занимала передовые окопы. Бакари прошелся по позициям…

— Смотри-ка, Жан, — ухмыльнулся один из солдат, ефрейтор Секу, указывая на новенький ПКТ в окопе, — а у «цивилизованных общечеловеков» такие же игрушки есть?

Пулеметчик Жан, потомок одного из бойцов «Воинов Племени» с монеты в 50 центимов, хлопал по кожуху пулемета: — Пусть придут, проверим. Мой дед бил их из старой берданки. А у меня вот это, посмотрим, кто кого.

Этих мальчишек было не сломить. Они выросли на историях о штурме Стального Города. Они держали в руках монеты с ликами героев. Для них отступить — значило плюнуть на могилы отцов и обесценить ту самую «улицу Свободы», что теперь была в каждой деревне.

И удар обрушился неожиданно, как бы его не ждали бойцы, французы воевать умели…

Сначала в небе появились черные точки. Гул перешел в рев. «Вотуры». Земля будто бешенный конь вздыбилась. Казалось, сама планета кричала от боли. Окопы рушились, засыпая живых и мертвых. Где-то кричали раненые.

— Держаться! — кричал Бакари, которому закладывая уши от разрывов. — Ни шагу назад! Это наша земля!

Потом пришла артиллерия… Сплошная стена огня и железа. Казалось, ничто живое не может это пережить.

— Связь! — закричал Бакари своему радисту. — Нужны координаты! Где наши артиллеристы⁈

И тут, как ответ на молитву, в небесах появились они. Стайка стремительных МиГ-21. «Соколы». Один из них, ведомый самим майором Дембеле, камнем ринулся в пике на французские бомбардировщики. В эфире стояла неразбериха, но сквозь шум пробился ликующий голос: «Небо чистое! Спасибо, „Соколы“!»

На мгновение над окопами воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом где-то вдалеке. Затем ее прорезал радостный возглас ефрейтора Секу:

— Видали⁈ Наши! Наши в небе! — Он вскочил на бруствер, сжимая в кулаке свой автомат, и его улыбка была ярче африканского солнца.

Их артиллерия ожила. С тылов, с замаскированных позиций, заговорили гаубицы. Где-то там, в штабе дивизии, артиллерийские офицеры, выпускники тех же советских училищ, вели свою дуэль. Французские батареи вынуждены были замолкать, меняя позиции под огнем.

Но наземную атаку невозможно было остановить и она началась. Полетели мины, противный свист, взрыв, земля фонтанчиками.

— Я не понял у вас что, игрушки в руках⁈ — рявкнул капитан Умар, подбегая к солдатам с «трубами». — Минометные расчеты, огонь по сектору четыре! И сменить позицию, пока не накрыли! Чаще, черт вас подери, чаще меняйтесь! ОБСТРЕЛЯЛИ И МЕНЯЙТЕ ПОЗИЦИЮ!

Расчеты ожили. Ребята, еще не нюхавшие пороха, но знавшие свои «игрушки» назубок, засуетились. Через минуту с тыла батальона ударили собственные минометы по врагу. Где-то внизу, среди наступающей пехоты противника, рвануло. Кто-то из молодых бойцов неуверенно ухмыльнулся.

Они несли потери, страшные потери. Рота Бакари таяла на глазах. Пулеметчик Жан был ранен в плечо, но оттолкнул санитара, что пытался его перевязать и утащить в тыл: «Я еще стрелять могу!» Ефрейтор Секу, весельчак и балагур, получил осколок в живот. Он умер тихо, сжимая в руке ту самую монету, что дала ему мать — «на удачу».

Их продавливали. Опыт, выучка, ярость французского иностранного легиона делали свое дело. Но батальон не сломался. Они отдавали землю ценой своей крови. Каждый окоп, каждую воронку.

Личный героизм стал нормой. Связист, бросился под огнем врага, чтобы восстановить порванный кабель. Его нашли мертвым, с катушкой провода в одной руке и сжатой монетой в другой. Его последние слова, переданные по восстановленной связи, были: «…удержим, обязательно удерж…» Припомнилось многим. Бифф сделал правильно, но возможно он ошибся! Для молодых парней, что защищали родную землю в окопах простые центимы стали оберегами и талисманами, а герои на них образцом для подражания…

И они держались. Пока хватало патронов, гранат и жизней. Они были мотивированны, вооружены и верили в свое дело. Они не были сломлены, они оставались батальоном Федерации до самого конца, и это был их первый и последний бой. Но они сделали его таким, что французы запомнили его навсегда. Не как избиение обезьян, а как сражение с солдатами.

* * *

С другой стороны долины, на импровизированном командном пункте, майор Анри Лефевр, командир сводной штурмовой группы, изучал высоту 72.8 через мощный штабной бинокль. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по обратным скатам, пулеметным гнездам и сети окопов.

«Неплохо для дикарей, — мысленно отметил он с легким раздражением. — Советские инструктора поработали здесь на совесть».

— Ну что, майор, — произнес у его плеча адъютант, лейтенант Марсо, — сидят в своих норах. Полагаю, одного артналета хватит, чтобы они побежали.

Анри опустил бинокль и повернулся к лейтенанту. Его лицо было бесстрастно.

— Хватит этих глупостей, Марсо. Там на высоте — регулярный батальон. Хорошо окопавшийся и, судя по дислокации, с грамотным командиром. Недооценишь — получишь пулю в лоб, и твои расистские шуточки тебе не помогут. Они — враг. А с врагом надо говорить на языке силы, а не высокомерия.

Он был профессионалом до мозга костей. Ветеран Индокитая и Алжира. Он искренне презирал этих «черножопых обезьян», веря в их природную неполноценность, но его солдатский инстинкт и многолетний опыт кричали: перед ним — хорошо обученный и мотивированный противник. И это бесило его еще сильнее. Он ненавидел, когда реальность противоречила его удобной картине мира.

— Связь с артиллерийской группой, — ровным, командным голосом отдал он приказ. — По плану «Шторм». Двадцатиминутный огневой вал. Я хочу, чтобы на тех склонах не осталось ничего живого.

Затем он переключился на общую частоту:

— Танковой роте — вперед по сигналу. Первый и второй батальоны — атака в пешем порядке, строго за броней. Третий батальон — начать скрытный обход по лощине. Я бью кулаком, а не растопыренными пальцами. Мы сомнем этот батальон за два часа.

Он мысленно поблагодарил командование за предоставленные ресурсы. Пусть вся армия этих дикарей превосходила их числом, здесь, на острие удара, он