Читать книгу - "Американец 2 - Андрей Корнеев"

простом пиджаке не было множества наград и орденов, лишь скромная медаль «За оборону Стального города», что показывало мужчина в свое время был ветераном боев за город…

Старшеклассник, спортсмен и отличник Али вскочил с места, его лицо пылало гневом. Такое поведение можно было бы ожидать от хулиганов, впрочем весь класс бурлил начиная от отличников и заканчивая самым отпетым двоечником и хулиганом…

— Учитель Мусса! Вы же сами были в ополчении, как Вы можете! Вы сами нам рассказывали, как в 59-м такие же пацаны, как и мы, с охотничьими ружьями шли против танков! Все они были героями! А нам что, сидеть и записывать глупые уроки истории, когда враг у ворот⁈

Учитель Мусса не сразу ответил, он медленно обвел взглядом класс. Убеленный сединами мужчина понимал этих мальчишек. Почему им не сидится в комфортном классе и хочется под танки. Они просто не знали ужаса городских боев и дай-то все Боги Африки никогда не узнают…

— В 59-м, Али, у нас не было другого выбора, — его голос был тихим, но он намертво пригвоздил к школьным партам учеников. — Мы были загнаны в угол, как крысы. Кем мы были? Грязные голодные, злые и отчаявшимися «нигеры», как называли колонизаторы. В их глазах мы не были даже людьми, так разменный материал. Дабы увеличить свой счет в европейском банке. Сдохнет сотня или тысяча нигеров не имело никакого значения. Потому мы шли умирать, чтобы у наших детей появился хоть крохотный шанс не делать этого. И знаешь, о чем я молился там, на баррикадах Стального города? О том, чтобы у моей страны появилась армия. Чтобы таким парням, как ты, никогда не пришлось брать в руки старую берданку, потому что за них будет биться эсминец «Свобода», а над их головами, гордо летать «Соколы» на своих МиГах…

Он сделал паузу, давая время своим ученикам, дабы его слова дошли до каждого, если не до разума, то хотя бы до чистого юношеского сердца. Потому давая передышку ребятам он снял очки и аккуратно, как когда-то в далеком 1959 протер их тряпочкой. Он всегда так делал на баррикадах, затем одевал и подслеповато прицеливался выискивая вражеский силуэт в прицел своего карабина. Сейчас же он вынуждено вел «бой» со своими учениками взывая к их разуму…

— И вот этот день настал, сейчас у нас есть эта самая армия. Самая настоящая армия. Что важно с генералами, а не просто полевыми командирами. У этих генералов есть карты и планы штабов… Есть и та самая техника, о которой мы даже мечтали не смели. Вы сами знаете у нас есть авиация, грозные танки, ПВО и артиллерия… Ваш героизм похвален! Однако ваше оружие сегодня- это книга в руках… Этот учебник. Учитель поднял учебник истории, показывая его всему классу, будто ученики никогда прежде его не видели и не держали в руках, и он продолжил. — Ваш фронт этот класс, а ваша винтовка — это ручки которыми вы записываете материал в тетради. Потому что страну, которую мы отстояли тогда, нужно кому-то строить завтра. И это будете вы… Предадите ли вы героев обороны Стального города? Предадите ли вы солдат Федерации, что погибают за вас сейчас? Оставите ли вы свой фронт?

— Нет! — как-то грозно и дружно рявкнул класс и затих… Авторитет человека, прошедшего через ад городских боев, был неоспорим.

— Хорошо. — снова медленно проговорил учитель Мусса… — А теперь запишем тему урока… — Сказал он и класс послушно заскрипел ручками в своих тетрадках…

* * *

Поздним вечером Фатумата стояла у окна, глядя на огни города. Из репродуктора на улице доносилась ровный голос диктора: «…бойцы Федерации оказывают ожесточенное сопротивление… нанесен значительный урон живой силе и технике противника…»

К ней подошел один из ее пациентов, один из легко раненых бойцов батальона Кейты, что помогал выносить раненных и прикрывал отход девчонок сан-инструкторов. Его лицо было бледным, от потери крови, но глаза горели живым огнем.

— Сестра… — прохрипел он. — Высоту… наши… удержали?

— Весь ваш батальон здесь, брат… — Не стала врать Фату отрицательно покачав головой. Она знала, что делает бойцу больно, но таким героям не врут, они заслужили свою, пусть и горькую правду…

— Как?… Враг рвется к столице, а я здесь?.. Мне нужно на выписку!

— Мой муж тоже там… — Как-то отрешенно сказала Фату… — Он инженер… — зачем-то добавила она…

— А почему тогда он здесь⁈ — Не находя на ком выплеснуть свою боль, задал вопрос бывшего третьего батальона, двенадцатого мотострелкового полка, первого армейского корпуса указав пальцем на мужчину-медбрата, что оказывал помощь раненным, коих уже начали располагать в коридорах, ибо столичный госпиталь был переполнен.

Медбрат, поправлявший повязку одному из раненных бойцов в коридоре, покачал головой с какой-то суровой нежностью. Он не обиделся на героя высоты 72.8, он понимал и разделял его боль, но здесь и сейчас претензии были беспочвенны.

— Не наша работа удерживать высоты, сынок. Нас обучали лучить людей и ставить на ноги вот и тебя на ноги поставим. Ведь кто-то же должен? Остальное забота нашей армии, наша армия свое дело знает. Я так думаю. — Возможно слова просто младшего медицинского работника прозвучали не очень красиво, точно не как у комиссаров, но они били в точку и боец батальона Кейта почувствовал его правоту. Потому не зная, что делать он присев спустился по стенке и разрыдался…

Однако никто не посмотрел осуждающе на молодого и сильного парня. Весь этот госпиталь был наполнен людской болью. Не только физической, но и моральной. Многие приходя в себя спрашивали о своем подразделении, удержали ли они высоту? Смогли ли остановить врага? Что случилось с лучшим другом? Зачастую все они слышали далеко не утешительные ответы. Такими уж были первые дни войны…

Батальон майора Кейты погиб, но его жертва не была напрасной. Она стала стальным стержнем, вокруг которого ковалась воля к победе всего народа. Воля сильного, единого государства, которое уже не просило, а требовало своего места в мире. Когда суровый несгибаемый генерал Ибрагим Кейта узнал о гибели сына, он просто уткнулся лицом в руки на столе своего кабинета. Все ждали, что несгибаемый стальной генерал разрыдается и поняли бы старого служаку, но нет полежав так некоторое время лицом на руках он поднял его. Виски генерала были полностью седыми… И он продолжил работу, над их общей победой… Не говоря никому ни