Читать книгу - "Нечисть - Алексей Викторович Ручий"

где уже было с полтора десятка манифестантов. Омоновцы довольно грубо втолкнули его внутрь и сразу закрыли за ним дверь. Максим осмотрелся.

Большинство задержанных были значительно моложе его, но он увидел среди них и пару людей довольно преклонного возраста.

«Этим-то старым пердунам чего дома не сидится?» – с раздражением подумал про себя Максим. Задержание не входило в его сегодняшние планы, и идея с посещением митинга теперь казалась абсолютно дурацкой, что злило и выводило из себя.

Он плюхнулся на свободное место, с надеждой уставившись на дверь автозака. Секунд через сорок она отворилась и в неё одного за другим затолкали ещё троих протестующих с улицы. Вслед за ними внутрь поднялся майор Росгвардии, который хозяйским взглядом окинул нутро спецтранспорта.

– Под завязку! – крикнул он кому-то снаружи. – Можно отправлять!

Максим понял, что это его шанс.

– Товарищ майор! – бросился он гвардейскому начальнику. – Это какая-то ошибка! Меня задержали по ошибке! Я не… – Максим окинул презрительным взором остальных задержанных, – не с этими!

Майор посмотрел на него суровым взглядом, потом немного смягчился и ухмыльнулся:

– Да у меня тут все по ошибке, паря! Сейчас в отделение проедешь, там разберутся.

– Какое отделение? – Максим повысил голос, чувствуя, как в нём засквозили истерические интонации. – Не имеете права!

– Ну-ка сел на место, – майор вновь ожесточился, кольнул холодным взглядом, – права будешь в своей любимой Европе качать, а у нас тут Россия!

С этими словами он покинул автозак и захлопнул за собой дверь. Максим понял, что влип в крайне неприятную историю.

Потом их долго возили по улицам Петербурга. Складывалось ощущение, что это сделано нарочно для того, чтобы подольше подержать протестующих в холодном и неприветливом нутре автозака. Несколько раз Максим ощущал накатывавшие приступы удушья, но силой воли кое-как подавлял их. Шансов выбраться всё равно пока не было.

Наконец автозак причалил к отделению полиции где-то в районе проспекта Ветеранов. Ещё минут сорок задержанных томили внутри машины, потом, наконец, вывели всем скопом на улицу и под присмотром омоновцев препроводили внутрь участка. Там их определили в какое-то просторное помещение без окон с похожим на трибуну возвышением и стоящими напротив рядами кресел – судя по всему, актовый зал. Максим расположился в первом ряду, поближе к выходу. Он ещё надеялся уладить это недоразумение.

До этого ему, конечно, уже доводилось бывать в полицейских участках, но в этот раз попадание сюда точно не входило в его планы. Вдвойне обидно было оттого, что сегодня задержали действительно ни за что, да ещё и держали теперь в компании идеологических врагов. Точнее, в компании клинических идиотов, как считал Максим.

Потянулись минуты тягостного ожидания. Максим напряжённо откинулся в кресле, глядя на входную дверь и не вступая в разговоры с остальными задержанными. Через несколько минут в дверь заглянул полицейский, посмотрел в зал, вяло шевеля губами – словно считал про себя, – затем исчез, плотно притворив дверь за собой. Попытки Максима привлечь его внимание к собственной персоне успехом не увенчались.

Ещё минут через двадцать привели новую партию задержанных. Как и тех, с кем сюда прибыл Максим, их запустили внутрь, велев рассаживаться по местам. Две девицы, сидевшие неподалёку от Максима, вскочили со своих мест и побежали к полуоткрытой двери, в которой маячил полицейский, впускавший внутрь новых задержанных. Максим навострил уши.

Девицы просились в туалет. Полицейский поначалу вяло отнекивался, для наглядности отрицательно мотая головой, затем всё же сдался и разрешил, позвав кого-то из коллег женского пола из коридора в качестве сопровождающей. Увидев это, Максим тоже поднялся со своего места и рванул к дверям, в его сердце затеплилась надежда.

– Товарищ… тьфу!.. что это я?.. Господин полицейский!.. – начал он, немного заикаясь от волнения. – Позвольте переговорить со старшим по званию!

Максим к своему глубокому сожалению плохо разбирался в полицейских чинах и званиях и не мог по погонам отличить сержанта от капитана, поэтому не знал, к кому и как сейчас обращаться. Однако полицейский, приведший новую группу свинченных на митинге оппозиционеров, казался ему заслуживающим доверия и вполне авторитетным в полицейских кругах персонажем. Поэтому он сейчас и смотрел заискивающе тому в глаза.

– Чего хотел-то? – как-то буднично и даже уничижительно спросил в ответ полицейский. Было видно, что ему безразлична судьба как Максима, так и любого другого сидящего в зале. Он просто выполнял свою неблагодарную работу.

– Мне бы старшего… – сникнув и понижая голос, промямлил Максим.

– Ну, я, я тут старший, – теряя терпение, сказал полицейский, – а хотел-то чего?

Максим выругался про себя. Старшего по званию – того, кто внимательно выслушает, поймёт всю чудовищность совершённой в его отношении ошибки и отпустит Максима на все четыре стороны – он себе представлял немного по-другому.

– Меня это… – Максим продолжал тянуть слова, робея перед полицейским, – незаконно задержали… Я ведь даже не митинговал… Так, посмотреть пришёл… На этих… – Максим сделал паузу, подбирая наиболее подходящий эпитет, затем мотнул головой в сторону сидевших в зале задержанных, – на этих чучел…

– Ага, рассказывай мне, как же, – скривился в усмешке полицейский. – Все вы тут у нас ангелы. Никто ни в чём не виноват, и все оказались на НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ, – он подчеркнул это слово, – политической акции случайно… Может, и на ОМОН бросались случайно?

– Я… я… ни на кого не бросался! – Максим понял, что ему не верят, но всё ещё пытался отстоять свою позицию.

– Слышь, сказочник, иди на место, не морочь мне голову, – полицейский посерьёзнел и железными интонациями своего голоса давал понять, что ни Максим, ни его россказни ему не интересны, – там уже дела заводят на вас, скоро следаки приедут. – Он на секунду замолк, потом продолжил: – Так что сиди тихо и жди своей участи…

Максим почувствовал что-то похожее на удар под дых, хотя сейчас его никто не бил. Верхнюю часть живота пронзило болью, диафрагма резко ушла вверх, вытесняя воздух из лёгких. Он ощутил, как в груди стало пусто и жарко одновременно.

– Вы не имеете права! – завизжал Максим – Я ни на кого не прыгал. Я задержан случайно и по ошибке… Я требую адвоката!

Полицейский не стал его слушать, вместо этого он довольно грубо толкнул Максима в грудь – так, что тот непроизвольно сделал шаг назад, оказавшись на расстоянии от двери чуть большем, чем требовалось для того, чтобы помешать её закрытию. Воспользовавшись этим, представитель власти захлопнул дверь и провернул в замочной скважине ключ, отрезав Максима от свободы и казавшейся ещё возможной справедливости. Максим понял, что, кажется, теперь он здесь надолго.

Упав духом, он пошёл на своё место, где вяло плюхнулся в кресло, обхватив голову обеими руками. Его охватила апатия – от того, что он не мог покинуть полицейский участок по собственному желанию, от того, что его никто не желал слушать, от того, что чудовищная ошибка могла запросто поломать его судьбу. А ведь он просто хотел созидать…

… – Хорош спать, – Максим почувствовал, как его трясут за плечо, открыл глаза: над ним склонился незнакомый полицейский. – Вставай, пошли, – сказал он Максиму, – вызывают тебя…

– Куда? – не понял Максим.

– Сейчас увидишь, – как-то недобро усмехнулся полицейский.

Они вдвоём вышли из зала, где расположились задержанные. Судя по тому, что многие из них спали, был уже поздний вечер или даже ночь. Максим не помнил, как задремал и сам… Одно было ясно: быстро выбраться из полиции, как он планировал, ему так и не удалось…

За разбудившим его полицейским он проследовал по длинному коридору, затем по лестнице поднялся на второй этаж. Они оказались перед металлической решёткой, отгородившей проход в такой же длинный коридор, как на первом этаже, только с множеством одинаковых коричневых дверей. Полицейский достал из кармана связку ключей и, приложив один из них к магнитному замку, открыл решётку.

– Проходи, – сказал он Максиму, пропуская того вперёд.

Максим шагнул в коридор, полицейский проследовал за ним. Решётка с неприятным скрипом захлопнулась за спиной.

Они прошли мимо всех дверей