Читать книгу - "Нечисть - Алексей Викторович Ручий"

чтоб быть вместе с Женькой, и что в итоге? Разбитое сердце и вынесенный мозг! Нет, таким людям нельзя доверять будущее государства. Им нужно закрыть рты, задвинуть их на периферию, опустив до уровня обычных маргиналов… а если не поймут – то применить и более жёсткие меры…

У Максима были мысли написать на Женю донос в компетентные органы, уж после такого – он был уверен – её выпрут из института с волчьим билетом, но остатки былых чувств удержали от этого шага. Кто знает, вдруг она ещё передумает? Ведь это старые евреи просто промыли девчонке мозги…

Максим очень надеялся, что его возлюбленная всё же одумается. Молодости свойственно бунтарское поведение – это так же естественно, как и то, что за зимой приходит весна, а за весной – лето. Но бунт ради бунта разрушителен. Он может увести по дороге иллюзий и закончиться, в конечном счёте, актом предательства. Поэтому главное – вовремя остановиться. Как это сделал он, Максим.

Собственно, именно из-за Жени он и поехал сегодня в центр. Максим слышал, что оппозиция проводит там очередную акцию протеста. Ему было интересно посмотреть на бывших соратников, на то, как их будет мутузить ОМОН, но прежде всего он надеялся встретить свою возлюбленную. Конечно, неприятно, что они теперь по разные стороны баррикад, но взглянуть на неё вновь хотелось просто невыносимо. Кто знает, вдруг ему удастся перекинуться с ней парою фраз, удастся донести до неё свои мысли, убедить в ошибочности избранного ею пути…

Максим перешёл улицу, свернул в небольшой сквер, желтевший увядающей листвой. Сентябрьский ветер внезапно налетел из-за домов, ледяными руками цапнул лицо, с разбойничьей лихостью прошелестел в кронах деревьев и полетел дальше.

«Уличный ветер лучше затхлого дыхания подземки, – подумал Максим, – от этих сквозняков в метро я начинаю задыхаться, а тут могу дышать полной грудью…»

С другой стороны сквера в торце старого облупившегося здания находился продуктовый магазин. Максим зашёл в него и приобрёл бутылку воды. Оказавшись снова на улице, ловким движением свернул с неё пробку и сделал несколько глотков. Хорошо!

С ополовиненной бутылкой Максим пошёл дальше по улице в сторону Марсова поля, где должен был состояться оппозиционный митинг. «Посмотрим, сколько неудачников собралось сегодня», – злорадно подумал про себя и легонько улыбнулся. Слава богу, приступ паники прошёл безвозвратно.

По мере приближения к месту митинга Максим подмечал, как на улице становилось всё больше людей с флагами и транспарантами, а ещё больше – сотрудников полиции и росгвардейцев.

«Правильно, беспорядков допустить нельзя, – думал он. – Мы, честные патриоты России, для того и платим налоги, чтобы люди в форме защищали нас от оппозиционного сброда, которому только дай волю – и он пойдёт громить и мародёрствовать…»

Максим смотрел в интернете, что творили в США распоясавшиеся негры, которым на волне ныне модной толерантности дали слишком много свободы. Погромы, грабежи и убийства – такого нельзя было допустить здесь, на земле предков. Всех дикарей нужно было прижать к ногтю. Во имя процветания страны.

Странно, что раньше он сам этого не понимал. Грезил о какой-то мифической свободе, о торжестве справедливости и равноправии… Свобода – просто красивое слово, которым ушлые демагоги дурят простаков с незапамятных времён. По факту же никакой свободы не существует и никогда не существовало, а то, что пытаются выдать за неё, – лишь вредные иллюзии и заблуждения, способные повести человека по губительной дорожке.

Мы все живём в обществе, где коллективные интересы гораздо важнее интересов отдельно взятой личности. И эти интересы в разы важнее любой свободы. Иначе невозможно развитие, невозможен прогресс. Максим вспомнил сюжет знаменитой басни про лебедя, рака и щуку – вот-вот, точно так же было и с оппозицией: апологеты свободы не могли договориться, не могли перешагнуть через свои личные амбиции, через своё ограниченное понимание свободы, прийти к общему знаменателю – и оттого они всякий раз терпели крах. Общий успех невозможен, когда каждый тянет в свою сторону. Чтобы развивалось общество – нужно поступиться свободой его отдельных членов. Так теперь считал Максим.

Наконец он вышел к Марсову полю. Площадь со всех сторон была оцеплена ОМОНом, грозные серые «Уралы» по периметру словно напоминали собравшимся манифестантам, что любая выходящая за рамки закона выходка будет караться по всей строгости этого самого закона. Где-то над головами протестующих мегафонными раскатами неслась знакомая по множеству митингов полицейская мантра о возможной ответственности организаторов и участников сборища.

А народ всё прибывал к месту митинга, напирая сзади – из узких улочек на подходах к площади, с набережных Мойки и Фонтанки, от Инженерного замка. Максим сам не заметил, как оказался в самой гуще собравшихся.

Где-то рядом начали скандировать, толпа моментально подхватила лозунг. Сотни остервенелых глоток принялись по слогам повторять старую как мир присказку о необходимости смены власти. Максим вновь ощутил чувство тревоги, сходное с тем, что посетило его полчаса назад в метро. Наверное, поход на митинг был не самой лучшей затеей.

Он решил, что надо отсюда выбираться, – встретить Женю среди такого скопления людей казалось маловероятным. Видимо, не судьба им снова пообщаться…

Но только он начал протискиваться к выходу, как среди митингующих произошло оживление – Максим обернулся и увидел, что в толпу вклинился ОМОН, с которым тут же сцепились несколько оппозиционеров. Отмахиваясь от наседавших гвардейцев руками и ногами, они не давали тем утащить своих товарищей за линию оцепления.

Максим почувствовал, как внутри него поднимается жаркая волна праведного гнева. Одно дело – кричать до посинения свои бессмысленные лозунги, совсем другое – вступить в силовой конфликт с представителями власти!

«Надеюсь, сейчас эти выскочки огребут по полной!» – подумал он про себя.

Тем временем ОМОН пустил в ход резиновые дубинки, щедро охаживая ими протестующих.

«Так их! Так их!» – пронеслось в мозгу Максима. Он прекратил выбираться из толпы и, наоборот, непроизвольно двинулся назад – к месту побоища. Ему было любопытно посмотреть, как ОМОН свинтит этих самовлюблённых недоумков, расшатывающих порядок в стране.

Подобравшись поближе, Максим увидел, что в столкновении участвует уже с десяток человек: манифестанты пытались отбивать своих задержанных товарищей, которых гвардейцы выдёргивали из толпы. В ответ ОМОН плотней смыкал щиты и орудовал резиновыми «демократизаторами» ещё усердней.

– Давай, давай, ребята, пизди говноедов! – Максим сам не заметил, как с губ сорвался злорадный возглас. Сцена избиения оппозиционеров вызвала у него бурю восторженных эмоций. – Давай, не жалей их!

Он не испытывал сочувствия к своим недавним единомышленникам. Все они жестоко заблуждались, и вправить им мозги мог только хороший удар дубинкой по голове! Максим надеялся, что на эти удары режим сегодня не поскупится…

Внезапно кто-то сильно толкнул его в спину. Повинуясь импульсу толчка, Максим на секунду потерял равновесие и по инерции сделал несколько шагов вперёд – толпа, словно по мановению волшебной палочки, расступилась перед ним, пропуская на передовую.

Максим оказался перед строем гвардейцев, где полным ходом шло побоище. Не успев толком разобраться, что произошло, он почувствовал, как сзади же его схватили и, заломив руки крепким захватом, нагнули к земле.

Машинально он попытался рвануться из захвата, но тут же получил отозвавшийся жгучей болью удар под коленный сустав. Припав на одну ногу, он повис на руках тех, кто схватил его.

– Не рыпайся! – приказали ему и поволокли за стену из омоновских щитов, которая на секунду расступилась, пропуская конвой с задержанным, и тут же сомкнулась за ним.

– Это какая-то ошибка! – закричал Максим, понимая, что омоновцы схватили его, приняв за одного из манифестантов. – Я не с ними!

– Молчать! – один из конвойных от души пихнул его кулаком под рёбра. Максим охнул, вновь ощущая подступающее удушье. Чёрт, и зачем он только попёрся на этот митинг, будь тот неладен!

Не давая толком поднять головы, его тащили мимо строя гвардейцев – туда, где серой равнодушной колонной выстроились автозаки. Максим решил не вступать в полемику, пока его не отконвоируют в транспорт для задержанных и он не увидит кого-нибудь из офицеров.

Его запихали в автозак,