Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Боба уволили, за Давида он больше не отвечает, так к чему эти игры? Катарина ему не нужна.

Почему-то мысль огорчила. Молодая женщина сделала еще один глоток вина. Нет, не пойдет она к Бобу. Это будет выглядеть глупо и унизительно.

Лучше позвонить Богдану.

«Он не решит, будто я навязываюсь?»

Что за комплексы, Богдан будет рад (еще и учитывая сцену с Бобом у дверей отеля). Поколебавшись, Катарина нажала на вызов.

Богдан мигом отозвался и не скрывал радости от ее звонка.

На душе потеплело.

— Хотелось позвонить самому, но я боялся, что помешаю.

— Ты не можешь мне помешать.

В повисшей паузе, в недосказанности таилось нечто объединяющее, сближающее, и оба это ощущали.

— Ходила навестить Анастасию. Мы познакомились недавно.

— Наслышан об этой даме, — сказал Богдан. — Филип рассказывал, она устроила скандал в ресторане, к ней приглашали врача. Проблема касалась ее внешности.

«С внешностью проблема, это уж точно».

— Как у нее дела сейчас?

Богдан говорил вежливо, но Катарина чувствовала: его нисколько не волнуют ни Анастасия, ни ее неприятности. Да и с чего ему беспокоиться на этот счет?

— Завтра утром она уезжает, — ответила Катарина.

— Вот как. А мне интересно, какие планы у одной милой девушки, понимаешь, о ком я?

— Догадываюсь.

Здорово было улыбаться, кокетничать, перебрасываться шуточками, договариваться о свидании… И забыть про Анастасию.

«Ага, и про нее забыть, и про Боба, и про Давида».

— Ау, ты меня слышишь?

— Прости, задумалась.

— О чем же?

— Помнишь Боба? Он ухаживает за Давидом. Мальчику стало плохо сегодня в ванной. Боб не мог войти, помочь, дверь заклинило. В результате…

Катарина продолжала говорить, чувствуя, что Давид и Боб интересуют Богдана еще меньше, чем Анастасия. Почему-то это равнодушие задело ее. Хотя упрекать Богдана не стоило: он не знает этих людей, с какой стати ему волноваться за них?

Когда договорила, поспешно свернув рассказ, Богдан произнес дежурные слова: ему жаль, Давиду непременно станет лучше, у Боба все наладится.

— У тебя доброе сердце и чувствительная душа, Катарина. Но пойми, ты при всем желании не сумеешь помочь всем. И, пожалуйста, не вини себя!

Как он чутко угадал ее настроение, подивилась Катарина.

— Жаль, что айтрекер разбился, но, думаю, госпожа Лазич сумеет приобрести новый.

В голосе Богдана слышалась участие, он хотел, чтобы Катарина успокоилась, и это было трогательно. Когда мужчине в последний раз не было плевать на ее душевный покой?

Они не могли наговориться, перешли к обсуждению того, что станут делать завтра: для начала пообедают вместе, а после съездят в соседний городок Столац (Богдан обещал устроить экскурсию в Стари Град — Видошскую крепость, настолько древнюю, что ее начинали строить еще древние римляне). А ближе к вечеру — на пляж.

Простившись с Богданом, отложив телефон, Катарина по инерции продолжала улыбаться.

Но покой все равно был нарушен. Тревожные мысли напоминали камешек, попавший в ботинок: не больно, идти не мешает, а на нервы действует. Нужно перестать накручивать себя. Научиться расслабляться.

Молодая женщина сделала глоток, опустошив бокал. Потом налила себе еще. И еще. Она не пойдет на ужин, вместо этого поест фруктов и выпьет вина. Отличный план.

Было совсем темно, когда Катарина ушла с балкона и отправилась под душ. Долго стояла под струями воды, а выйдя из ванной, не включая света, пошла в спальню. Ее слегка покачивало: выпила почти целую бутылку. Катарина не удержалась и споткнулась о кресло, попутно задев столик. Лежавший на нем буклет отеля свалился на пол.

Чертыхаясь, она включила свет, подняла с пола буклет и хотела убрать на место, но потом решила полистать перед сном, пока телефон заряжается. Книг и журналов в номере нет, а сразу заснуть не получится: Катарина (как и многие) привыкла читать или лазать в Интернете перед сном.

Устроившись в кровати, она переворачивала одну страницу за другой. Добралась до списка правил пребывания в отеле. Перечень был длинным, к тому же, как и весь буклет, составленным, кроме местного, на английском, немецком и китайском языках, а потому шрифт здесь был более мелкий, чем на других страницах.

В день заселения Катарина лишь бегло пробежалась по строчкам, не вчитываясь, а теперь ей захотелось узнать, под чем же она поставила подпись. Читала и хмыкала, удивляясь, зачем понадобилось настолько подробно все расписывать. Детский сад какой-то! Ясно ведь, что нельзя бросать вещи и выливать напитки с балкона, рвать простыни и полотенца, бить посуду — можно просто прописать стандартные слова про порчу имущества и запрет хулиганских выходок.

У нее возникла мысль, что нудный перечень составлен в расчете на то, что нормальный человек утомится, не станет читать до конца, вглядываться в буковки-словечки (как никто не читает написанного мелким шрифтом в кредитном договоре). Вдруг это сделано, чтобы спрятать, зашифровать между строк по-настоящему важное?

Предложения расплывались перед глазами. Зачем было столько пить?

«Это паранойя, нет там ничего, угомонись! Ложись спать!»

Вместо того, чтобы прислушаться к мудрому совету внутреннего голоса, Катарина сбросила простыню, отложила каталог, встала с кровати. Умылась, выпила таблетку аспирина (начала побаливать голова) и, прихватив бутылку воды, вернулась в постель.

Спустя некоторое время Катарина, до рези в глазах вчитываясь в мелкий шрифт, обнаружила кое-что.

Кое-что настолько странное, что, увидев, долго сидела, смотрела, пытаясь сообразить, что это означает. В гудевшей от боли голове одна за другой всплывали картины происходивших в отеле (и вне его) событий, прочитанные и услышанные истории, обрывки фраз, произнесенных разными людьми.

Все это не желало складываться в цельное полотно.

Вернее, предположить скрытый смысл можно, но предположение окажется настолько дикое и немыслимое, что нормальный человек поверить в него не сумеет.

«Ты устала, вдобавок еще и пьяна».

Надо срочно прекратить думать и копаться, заставить себя забыть.

Самое разумное — сделать вид, что ни о чем не догадалась. Да Катарина и не знала ничего, это лишь бредовые фантазии!

Сна не было ни в одном глазу. Она даже протрезвела, страх вытеснил алкоголь из крови. Катарина заметалась по номеру, думая, как поступить, и в какой-то момент разозлилась на себя, на излишнюю свою дотошность, любопытство.

Все! Ничего нет и не было, сколько можно копаться, портить себе жизнь, изводиться, нервничать… Гори оно все огнем!

«Точно! Огонь!»

Катарина схватила буклет, швырнула в раковину, взяла коробок спичек, которыми следовало бы зажигать ароматические свечи. Чиркнула спичкой, поднесла жадный рыжий всполох к страницам буклета.

— Пропади пропадом, сгинь, — сквозь зубы пробормотала она, дожидаясь, когда пламя примется пожирать бумагу.

Если бы так же можно было сжечь остальное: мысли, чувства, обещание, которое она дала Мии. Но разве Катарина многого просила от жизни? Просто жить спокойно, путешествовать,