Читать книгу - "Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин"

Он криво усмехнулся, посмотрел на Лямина и Белавина, которые напряженно смотрели на него, и коротко кивнул:

— У меня все. Благодарю за внимание.

Белавин откашлялся.

— Это называется — завернул! — сипло сказал он. — Только еще «божий след» не приплел. Это называется завернул! Давно думал?

— Давно, — вздохнул Худяков. — А вот оформилось в последние дни, после разговоров с тобой и когда я убедился, что все начинается, скорее всего, именно с Новой Земли. Ты, Дмитрий Исакович, глубоко прав — наша планета действительно очень устойчива к внешним воздействиям. А что противостоит искажению более всего? Информация, уважаемый, информация. Уж если что и существует в мире, так это информация. Ее можно овеществить, ее можно изменить, но суть ее не меняется — информация всегда остается информацией. Это та сторона Мироздания, к которой человечество еще только подбирается. Но заметь все-таки — как активно!

— Тебя вязать надо, — сказал Белавин. — И прятать от людей.

— Не поможет, — вздохнул Худяков. — Мысль не стоит на месте. Сегодня это пришло в голову мне, а завтра придет в голову многим. Сумасшедших домов и смирительных рубашек не хватит.

— Погодите, погодите, — запротестовал генерал Лямин. В расстегнутом кителе он стоял у стола, ловко вскрывая упаковку с ломтиками соленой горбуши. На столе уже стояла бутылка шведского «Абсолюта» и чернел ржаной хлеб, нарезанный крошечными ломтиками. — Я понимаю, что Дмитрий Исакович у нас грубый материалист и идея существования Бога, да еще подтвержденная таким неожиданным образом, ему претит. Тем не менее мне видится в сумасшедшей гипотезе Андрея Александровича здравое зерно.

Я не склонен отказываться от нее сразу и бесповоротно, — генерал ловко вскрыл баночку мидий, крупно нарезал колбасу и пригласил: — Прошу к столу!

Белавин, недовольно сопя и поблескивая стеклышками очков, сердито придвинулся к столу, взял свою рюмку, пряча ее в ладонях, чтобы коньяк немного согрелся.

— Лечить, лечить и еще раз лечить, — сказал он. — Надо же, утверждать, что информация образует материю. Да за эту мысль тебе попы памятники на всех континентах поставят, тебя при жизни святым провозгласят!

Лямин поднял свою рюмку.

— А мне эта мысль нравится, — сказал он. — Прежде всего, тем, что она дает надежду. Если мы даже не знаем, как можно подступиться к иммунному телу, то как бороться с вирусом, уничтожающим информацию, знает каждый мало-мальски приличный программист!

Он выпил, неторопливо закусил. За замедленным движением его челюстей ощущалась напряженная работа мыслей.

— Попробовать можно, — сказал Лямин. — Попытка, как говаривал куратор атомной программы Лаврентий Палыч Берия, не пытка, хотя и то и другое всегда служит постижению истины.

— Костра на Андрея Александровича нет, — мрачно сказал Белавин, сооружая себе бутерброд из черного хлеба, консервированных мидий и красного ломтика рыбы. — Еретик от теоретической физики. С такими учеными опомниться не успеешь, как молитвы начнешь читать во спасение души. Ваш Лаврентий Палыч был грубым материалистом, он с такими никогда не срабатывался.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГАДАТЬ — НЕ МОЛИТЬСЯ

На Стивена Клеменса свалилась неожиданная известность, однако ничего, кроме мелких неприятностей, эта известность не принесла.

Донимали репортеры. Они были назойливы, как гнус на Аляске, постоянно искали щели в защите Клеменса, но по счастью пока еще не находили их. Папарацци вели себя не менее нагло и бесцеремонно — они подняли его детские фотографии, начиная еще со школьного возраста, а теперь дежурили возле дома Клеменса в надежде сделать какой-нибудь сенсационный снимок, вроде того как Стив прощается утром с возлюбленной или полуодетым ходит по дому.

Телевизионные компании поступали более солидно — они присылали чек и короткое предложение об интервью. В интервью Клеменс всем отказывал, а чеки без сожаления отправлял обратно. Наверное, он все-таки не был стопроцентным американцем, раз неожиданный успех не кружил ему голову. Впрочем два или три интервью в газетах все-таки появилось, но Клеменс не имел к ним никакого отношения. Досужие газетчики подняли его старые статьи, скрупулезно выяснили все обстоятельства личной жизни Клеменса и довольно хитроумно использовали полученные знания в компилировании интервью. Судиться с этими наглецами Клеменс не стал. В конце концов, каждый зарабатывает на жизнь, как он умеет, особого вранья в опубликованных интервью не было, а доктору Клеменсу таскаться по судам не хотелось, у него забот и в своей лаборатории хватало.

Разложив весь процесс, принесший миру столько испытаний, на компьютере, Стивен Клеменс пришел к странному выводу: весь процесс прекрасно моделировался, более того, в этом смоделированном процессе НЛО вел себя подобно компьютерному вирусу.

Но если так, то поведение НЛО подчинялось правилам общего порядка, и можно было попытаться создать «иммунную систему», которая бы уничтожала «агрессора», распознавая его по сигнатуре — следу, который новоявленный вирус оставлял во внешней программе. А уж «хвост» за НЛО оставался такой, что вспоминать о нем было страшно.

Вот этим он сейчас и занимался по двадцать часов в сутки, оставляя на сон и отдых всего четыре часа. Газетчики и фотографы напрасно ждали доктора Стивена Клеменса на входе. Даже пищу ему приносил специально нанятый человек из ближайшего «Макдоналдса». Этого человека настырные журналисты не обходили своим вниманием, только что им мог рассказать этот рассыльный?' Что Клеменс работает? Но это журналисты знали и без рассыльного. Им было интересно узнать, над чем именно он работает, а рассыльный только вздыхал и рассказывал, что техники в доме мистера Клеменса много, очень много, но для чего она, он не знает. Лампочки светятся, на экранах столбики цифр, но что именно эти цифры обозначают, рассыльный, естественно, не знал, потому что со школы себя излишними знаниями не отягощал.

А Стивен раздумывал еще над одной проблемой. И проблема эта касалась доставки программы уничтожения в «вирус». Прежние методы войны тут не подходили, нужно было придумывать что-то новое, но как оно будет выглядеть, а тем более действовать, Стивен Клеменс решительно не предполагал.

Собственно, пока программа не было готова, думать над способами ее доставки было бесполезно. Чтобы знать, КАК доставить, надо хорошо понимать, ЧТО будет доставляться.

Стивен Клеменс был из поколения, которое родилось практически вместе с компьютерами. Кто бы мог подумать, что в конце восьмидесятых пятнадцатилетний Стив, который в BBS носил гордую кличку «Кондор», был одним из тех, кто вовсю тягался с корпорациями «AT&T» и «DellSouth», был одним из друзей знаменитой Атлантской троицы, лично знал хакера по кличке Жареный