Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

Случайность? Совпадение? Непредсказуемая флуктуация реальности? Ага, щаз-з-з. Но дядя Костя – каков ловкач! Вот вам и долгие беседы на кухне…

1979 г., июль,

Кандалакшский залив.

Светлый вечер, белая ночь

В Кандалакше мы не задержались. Проскочили город насквозь, миновали чёрные холмы угольного порта и затормозили у дальнего пирса, возле которого покачивались на невысокой беломорской волне усталые эмэрэсы да пара рыболовецких баркасов.

Одна из этих посудин, «малых рыболовных сейнеров», насквозь пропахших рыбой, водорослями, машинным маслом, нас и поджидала. Стрелки часов уже подбирались к одиннадцати вечера, но небо по-прежнему было светлым – полярный день во всей красе! Мы выбрались из автобуса, перешли по скрипучим дощатым сходням на палубу, откуда нам приветственно махал рукой дядя Костя. Стылый ветер с залива пробирал не на шутку; разобрав приготовленные для нас армейские бушлаты, мы устроились на носу (на баке, поправил генерал) возле покрытой слоем солидола якорной лебёдки. Минуту спустя сейнер, предупредительно взревев гудком, двинулся по фарватеру между островами Овечий и Большой Берёзовый на просторы Кандалакшского залива.

После чего нам милостиво позволили задавать вопросы. Правда, попытку заговорить об афганских новостях генерал решительно пресёк – не время и не место. А вот касательно ближайших планов говорил много и весьма подробно.

– Нам, можно сказать, повезло, – рассказывал он. – Отец начальника погранзаставы, отвечающей за этот район, оказался моим старым боевым товарищем и сослуживцем. Когда-то, сразу после войны, я спас его от очень крупных неприятностей. Его тогда крепко подставили по линии заграничной резидентуры – потом выяснилось, что это была операция бюро Даллеса. Дело было в Аргентине. Тогда это сработало, и моего друга хотели срочно отозвать домой, в СССР, и все мы прекрасно понимали, что последует за таким вызовом. Мне удалось представить дело так, что его отбытие сорвёт одну весьма важную, давно готовившуюся операцию против беглых нацистов, их тогда много двинуло в Южную Америку. Вызов отложили, операция прошла успешно, а там и дело удалось кое-как замять. В общем, его сын немного в курсе и понимает, что было бы, не вступись я тогда за его отца. И, конечно, не отказал мне в маленькой просьбе.

– В маленькой? – спрашиваю. – А не секрет, в какой?

– Какие теперь от вас секреты… – Генерал пожал плечами. – Начальник заставы так и так проводит профилактические мероприятия по обеспечению безопасности своего участка, что ж ему стоит внести небольшие изменения в график патрулирования и чуть-чуть сместить районы, подлежащие внеплановому осмотру? К тому же он тут каждую собаку знает – порекомендовал толкового человека, мы с его помощью наладили наблюдение за базой Десантников. И так наладили, что те ни сном ни духом, а ведь обретаются в этих краях уже больше десяти лет, каждую тропку выучили!

Рассказывал дядя Костя с удовольствием – видно было, что успех дался ему нелегко, и он гордится результатом.

– И что же вы обнаружили?

– По большей части, необходимая рутина: состав постоянной охраны, график смены караулов, схемы патрулирования, кто и в какое время прибывает, оружие, транспорт… А ночью на базу прибыли три человека. Двое из числа постоянных обитателей и ещё один тип, незнакомый, но одетый как горожанин, не слишком привычный к жизни в лесу. И самое интересное: с ними был четвёртый, судя по всему, инвалид, не способный самостоятельно передвигаться. Сфотографировать и тем более опознать ни его, ни городского не удалось, наблюдение велось ночью, с большого расстояния, но сам факт, согласитесь, весьма примечателен. А уж когда Кармен утром сообщила о похищении Виктора, я понял, что нельзя терять ни секунды. Наш друг-пограничник срочно поднял по тревоге усиленную группу, и сейчас они вместе с моими парнями обложили схрон Десантников. Ждут сигнала к штурму.

– А мы-то вам зачем понадобились? – удивился я. – В бой вы нас всё равно не пустите…

– Этого ещё не хватало! – хмыкнул генерал. – И без вас есть кому побегать и пострелять.

При этих словах в глазах Карменситы мелькнули разочарование и откровенная досада. Не сомневаюсь, она уже строила кровожадные планы, рассчитывая свести счёты с виновниками нашей вологодской неудачи. Но сдержалась и даже не полезла к генералу с просьбами – догадывалась, каков будет ответ. Генерал тоже это заметил и отвернулся, скрывая усмешку.

– Так вот, зачем я вас сюда вызвал? Да за тем же, для чего посылал в Вологду. Этот парень, Виктор, с нами говорить не будет, даже если мы его и отобьём у похитителей. Не поверит, заподозрит подставу, хитрый ход, я бы на его месте так и поступил. А вот вы – дело другое. Так что готовьтесь… разведчики!

Сейнер с шуршанием резал холодную, прозрачную, как хрусталь, беломорскую воду. Я перегнулся через леера – до дна здесь было прилично, не меньше двух десятков метров, но даже на такой глубине я ясно различал длиннющие полосы ламинарий и морские звёзды на сером песке. На мостике звякнула рында – похоже, капитан эмэрэса в прошлом был военным моряком и сохранил на судне традицию отбивать склянки. Стрелки наручных «Sekonda» показывали полночь – белую, колдовски-прозрачную полночь русского Заполярья.

Рядом кутались в бушлаты Миладка и Кармен – июльские ночи в этих краях холодные. Аст с независимым видом стоял на самом носу, у флагштока, и озирал морские дали.

…ничего, мальчики и девочки, это только начало. То ли ещё будет…

1979 г., июль,

где-то на Севере.

Недобрый день

В погребе было сыро и зябко – так, что пробирало до костей, несмотря на тощий матрас, брошенный на дощатые нары, и верблюжье, жёсткое, как наждачная бумага, одеяло. Здесь вообще холодно – Север. Это Виктор понял, лишь только пришёл в себя в салоне «буханки». Машину немилосердно трясло на лесной дороге, в окнах мелькали то стволы сосен, украшенные серебристыми наростами мха и лишайников, то серенькое небо в просветах между жидкими кронами.

Попытка пошевелиться вызвала оживление его спутников или, правильнее сказать, конвоиров?

– Ты смотри, ожил! – сказал тот, что сидел ближе, с отчётливым северным оканьем, выраженным даже сильнее, чем на ставшей родной для Виктора Вологодчине.

– Ну и хорошо, дай ему попить! – распорядился второй голос.

О зубы застучало горлышко жестяной фляги, и он вдруг осознал, как хочет пить, – горло буквально раздирало сухостью, губы потрескались, обметались воспалённой коркой. Он пил, проливая воду за воротник, на рубашку, и никак не мог напиться, пока не выхлебал всю флягу.

– Да развяжи ты его, – скомандовал второй, – куда он денется без ног-то?

В ответ раздался жизнерадостный гогот, и Виктора действительно освободили от колючей верёвки, стягивающей запястья.