Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

— Дымные не берёте? — спросил Фомичёв.

— Внутри не нужны.

— Внутри не нужны, — согласился он. — Внутри задохнётесь.

Двадцать восьмого января, в семь утра, мороз был за двадцать. Небо на востоке посерело. Форт лежал перед нами в четырёхстах метрах, белый, тихий, как сугроб правильной формы.

Я ещё раз сказал раскладку вслух. Коротко, для всех.

— Пушка — по капонирам. Сначала головной, потом левый полукапонир. Кабаков — с опушки, по гребню вала. Огнемётчики — с захватом, на вал, к продухам. Захват — отделение Недоли и второй взвод, ров по лестницам, на вал. Сапёры — по рву налево, в горжу, к воротам. Закрепление — Яценко, за захватом, не ждать команды. Резерв — со мной, к воротам, за сапёрами. Сигнал «ворота взорваны» — зелёная. Сигнал «нужна помощь» — красная. Вопросы?

Вопросов не было. Ишханян посмотрел на свою ладонь, где химическим карандашом было написано всё то же самое, и кивнул.

Сорокапятку выкатили из рощи на руках, вшестером. Жумабаев шёл рядом со щитом и держал его за край, как держат под уздцы лошадь. Пушка встала за бугорком в трёхстах пятидесяти метрах от рва. Артиллеристы развели станины.

Жумабаев лёг к прицелу.

Головной капонир торчал из рва, как нос корабля. Кирпичный, низкий, под земляной подушкой. На лобовой стене — две амбразуры, щели в полметра шириной. По бокам — ещё по две, вдоль рва. Отсюда были видны только лобовые.

Жумабаев вёл маховиком. Долго. Артиллеристы переглядывались.

— Ветер, — сказал Жумабаев. — Справа. Слабый.

Он поправил. Выстрелил.

Снаряд вошёл в левую амбразуру. Не в стену рядом, не в подушку над ней — в щель. Изнутри капонира глухо ухнуло. Из амбразуры вылетело облако кирпичной пыли.

Подающий перекрестился, заметил мой взгляд и потянулся к шапке.

— Второй, — сказал Жумабаев.

Второй снаряд вошёл в правую амбразуру. Из капонира повалил дым.

С вала ударили немцы — пулемёт с гребня, винтовки. Пули зацокали по щиту пушки. С опушки ответила «пила» Кабакова, и гребень вала затянуло снежной пылью.

— Захват — пошёл! — крикнул Недоля.

Ров был глубокий, с отвесными кирпичными стенами. Наружная стенка — контрэскарп, метра четыре. Внутренняя — эскарп под валом, все восемь. На дне лежал снег по колено.

Первая лестница пошла в ров. Бартош и Круглов держали её сверху. Недоля спустился первым, за ним — Чумак, Остапчук, Харитонов. Потом второй взвод. Шестопалов спускался в своих тесных сапогах осторожно, как по школьной лестнице.

Вторую, длинную лестницу, связанную из двух, несли по дну рва к эскарпу. Восемь метров кирпича. Над ним — вал, на валу — немцы.

Из бокового полукапонира, слева, вдоль рва, ударил пулемёт.

Люди во рву легли в снег. Лестница упала.

Я с резервом уже дошёл до контрэскарпа и видел всё сверху. До полукапонира было шагов двести вдоль рва; отсюда его не достать.

Жумабаев уже разворачивал пушку. Артиллеристы налегли на станины. Пушка поехала вбок по снегу. Жумабаев лёг к прицелу.

Пулемёт из полукапонира бил по дну рва длинными очередями. Снег во рву вставал фонтанами.

Жумабаев выстрелил. Мимо. Снаряд ударил в кирпич рядом с амбразурой.

— Ветер, — сказал он сам себе. Поправил.

Второй снаряд вошёл в амбразуру. Пулемёт замолчал.

Во рву поднялись. Лестницу поставили к эскарпу. Она встала круто, почти вертикально. Верх лестницы не доставал до гребня вала метра полтора.

Недоля полез первым. Чумак — за ним, держа ППШ за ремень на шее. Наверху Недоля встал на последнюю ступеньку, ухватился руками за край вала, подтянулся и перевалился. Чумак — за ним.

На гребне вала кто-то закричал по-немецки. Одна граната перелетела через вал и разорвалась во рву, в стороне от лестницы. Вторая не долетела.

Огнемётчики поднялись по лестнице с ранцами за спиной, медленно. Им помогали снизу, подталкивая под ранцы. Наверху их принял Чумак.

— Сапёры! — крикнул я. — Пошли!

Ишханян с пятерыми сапёрами побежал по дну рва налево, вдоль эскарпа, с ящиками на плечах. Бежал он так, будто снег под ним был твёрдым.

Горжа форта — тыльная стена, обращённая к городу, — была прямой и длинной. Посередине — ворота. Перед воротами — мост через ров, на кирпичных опорах. Ворота — двустворчатые, обитые железом.

Мы с резервом шли по рву за сапёрами. Третий взвод, Митька, Дуров, Ерёмин, Синицын с ящиком на спине. Фомичёв увязался за нами сам.

Ишханян добежал до опор моста, заложил заряд под ворота снизу, со стороны рва, под настил. Его люди тащили второй ящик, ставили, тянули шнур.

Наверху, на валу, ухнуло. Потом ещё раз. И откуда-то из-под земли пошёл низкий, ровный гул, как будто внутри форта включили печь. Огнемётчики нашли продухи.

Ишханян поджёг шнур и махнул рукой. Мы прижались к эскарпу.

Ворота взорвались.

Сначала был толчок в спину, через кирпич. Потом звук. Потом сверху посыпались доски моста, щепа, куски железа. Одна створка ворот повисла на одной петле. Вторую вбило внутрь.

— Ракету!

Митька выстрелил зелёную.

Мы полезли на мост по опорам. Ишханян закинул верёвку на перила. Я взялся за неё и полез.

За воротами был проезд, сводчатый, метров десять длиной, в дыму от взрыва. За проездом — двор горжи, тесный, с низкими каменными казармами по обе стороны. Во дворе никого не было. На снегу лежали двое немцев, которых накрыло взрывом.

Слева и справа хлопали двери. Яценко со своими уже был во дворе — они поднялись следом за захватом, прошли по валу и спустились по лестнице у стены, не дожидаясь команды. Его люди разбегались по казармам горжи по двое, как я учил. «Пила» с опушки замолчала — Кабаков больше не видел целей.

Из двора внутрь форта вёл центральный коридор. Потерна. Широкий кирпичный туннель со сводом, уходящий прямо под вал, в темноту. По его сторонам — двери казематов. В конце, метрах в семидесяти, где-то под головной частью форта, должен был быть центральный каземат. По плану Грачёва — самый большой.

С вала, по лестнице у стены, спустились Недоля, Чумак, Остапчук, Харитонов, Бартош, Круглов.

— На валу чисто, — сказал Недоля. — Продухи горят. Огнемётчики сидят наверху, ждут.

Я заглянул в потерну. Темно. Тихо. Пахло дымом и мокрым кирпичом.

— Коридором, — сказал я. — По двое, вдоль стен. Двери — по очереди.

— Нельзя, товарищ старший лейтенант, — сказал Чумак.

Я обернулся.

Чумак стоял у входа в потерну и смотрел в неё, щурясь. Шрам через бровь у