Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

пока все провалы — теперь их было четыре! — не соединились в одну впадину колоссального размера. Многие утверждали, что она вскоре заполнится водой, и на этом месте возникнет огромный водоем.

— Город Верхние Вязы станет озером с таким же названием, — со слегка дебильной радостью в голосе проговорила одна из ведущих дневных новостей, и эта фраза позже попала в заголовки.

А некоторые даже не сомневались, что может появиться целое море, ведь был же здесь когда-то древний океан!

Вадим не размышлял о глобальных географических изменениях. Он думал о том, что Земля разверзлась и поглотила грешников — в буквальном смысле. Утянуло их в «пучину скорбей», о которой давным-давно говорила Вадиму богомольная старушка.

«Божество» пало, его храм разрушен, а последователи уничтожены. Шрам с руки бесследно исчез, и Вадим надеялся, что существо, по воле и вине которого случилось так много горя, сгинуло навсегда, никто не сможет вернуть его, а прибывающая вода погребет под собою остатки древнего зла…

Альбина Нури

Бриллиантовый берег

Часть первая. Катарина и Давид

Глава первая

— Я сочувствую девочке. И Стефану тоже, конечно. Огромное горе! Понимаю, я же сама мать. Хотя его, конечно, отцом называть — большая натяжка, тебе-то он нормальным папой никогда не был, даже не пытался. — Хелена закинула ногу на ногу, поправила подол платья и выдохнула облачко дыма. Сигарета слегка подрагивала в тонких пальцах. — А вот чего я не понимаю, так это как можно не позвать тебя на похороны и только теперь просить приехать.

— Они звали, мам, сколько раз говорить, — вздохнула Катарина.

Если можно было найти хоть малейший повод упрекнуть бывшего мужа и его жену, Хелена всегда этот повод использовала. Обида не тускнела с годами, каждый раз находились новые подтверждения того, как ужасно поступил когда-то Стефан.

Катарина давно к этому привыкла.

Мать и дочь сидели на балконе дома Хелены, откуда открывался прекрасный вид на город. Катарине нравилось любоваться этой панорамой в любое время суток, она любила Баня Луку. Сейчас почти девять вечера, на город потихоньку наплывали сиреневые сумерки, начали загораться первые огни. Узкая извилистая улочка, на которой стоял дом, взбиралась на гору, дома теснились на склоне, как ласточкины гнезда. Шум большого города — второго по величине в Боснии и Герцеговине — почти не доносился наверх, женщины беседовали в тишине.

— Могли быть и понастойчивее! — не уступала Хелена. — Что Стефан, что эта его.

Назвать жену бывшего мужа по имени было выше ее сил. Миа всегда была «эта» и «та женщина».

Телефон Катарина выключила, поэтому три дня находилась «вне зоны действия сети». Сама так решила: требовалось отдохнуть, привести мысли в порядок. Время от времени (в действительности — весьма редко) молодая женщина устраивала себе перезагрузку и с этой целью обычно уезжала в Тузлу — это было ее место силы. Снимала маленькую квартирку (всегда у одной и той же милой женщины), купалась в знаменитых Паннонских соленых озерах, загорала и, забыв про вечную диету, килограммами ела мороженое, которое продавали в любимом кафе Катарины в центре, в Старом городе.

Ей не хотелось, чтобы ее беспокоили. Имеет же человек право хоть на три дня отключиться от мира, социальных сетей, звонков, сообщений? Жили люди без всего этого, обходились еще в недавнем прошлом. Письма друг другу писали. Ждали встречи.

Сегодня днем, выезжая из Тузлы, Катарина включила телефон; тогда-то ее и настигло жуткое известие. Сара, единокровная младшая сестра, покончила с собой. Похороны уже состоялись. Отец позвонил и попросил приехать.

— Мама, ты их сама везде заблокировала, вы уже лет десять не разговариваете. А я была вне доступа. И хватит об этом. Съезжу к ним завтра.

Катарину стало раздражать бессмысленное препирательство. Человек умер, совсем молодой, между прочим, человек: всего-то двадцать два года. Подробностей Катарина еще не знала, с новой семьей отца (да и с ним самим) была не слишком близка, но сам факт! А мать все о своем.

— Ладно, Катарина, делай, как знаешь. Соболезнования от меня передай.

Хелена затушила сигарету в пепельнице и этим подвела итог разговору. Наверное, чисто по-человечески, как мать (она и сама так сказала) Хелена сочувствовала горю родителей, потерявших свое дитя, но в глубине души, скорее всего, пусть и не признаваясь себе, думала о карме, возмездии и бумеранге.

— Как идут дела? — спросила Катарина, имея в виду гостевой дом.

Трехэтажный дом Хелены был разделен на маленькие квартирки с отдельными входами. Три на первом этаже, две на втором. Третий этаж занимала хозяйка, там были гостиная, столовая, совмещенная с кухней, ванная комната и две спальни: одна принадлежала Хелене, а во второй когда-то, пока не съехала от матери в съемную квартиру, спала Катарина. В комнате и сейчас все было, как в день отъезда: письменный стол, полки, шкаф, кровать возле окошка.

— Ой, да что говорить.

Мать махнула рукой, повернулась и ушла в гостиную. Катарина, помедлив, последовала за ней. Дом они строили с отцом, а потом он ушел к другой, и Хелена так и не оправилась от потрясения. Кажется, на лице ее навечно застыло выражение изумления и обиды.

— А все-таки? Кажется, все номера заняты. Не пустуют.

Хелена переместилась на кухню, собираясь сварить кофе.

— У меня пита есть, будешь?

— С сыром или с картошкой?

— С тыквой.

— Нет, спасибо. Не люблю тыкву, ты же знаешь.

Мать пожала плечами.

— Забывать стала. Приходила бы почаще, я бы помнила.

Катарина знала: все она помнит. Это лишь способ упрекнуть — грубый и слишком очевидный.

— Приезжаю, когда могу, — суховато произнесла она. — Каждую неделю у тебя бываю.

— Отмечаешь в своем ежедневнике? — саркастически отозвалась Хелена.

Отношения у них всегда были сложные, и то, что Катарина много лет назад категорически отказалась впрягаться в семейный бизнес по сдаче жилья внаем, положения не улучшило.

— Мамуль, перестань, хватит ссориться. — Катарина подошла и обняла мать, прижалась щекой к ее волосам. От них пахло шампунем с фруктово-ягодным ароматом. — Расскажешь, что не так?

— Вчера немец — ты помнишь его, на первом этаже жил с женой и внучкой, у них еще машина громадная, половину улицы занимает, когда едет, — написал отрицательный отзыв, три звезды всего поставил из десяти. Я ему написала сообщение, вежливо, мол, вы уж, пожалуйста, оцените повыше, я ведь стараюсь, одинокая женщина, непросто со всем справляться. Так он ответил, что уже, зная это, накинул две звезды, а то единицу бы влепил за грязь в комнатах. Представляешь, хам какой?

Хелена резкими, порывистыми движениями открывала и закрывала