Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Марина Ивановна заплакала. Ирочка вопросительно посмотрела на отца, и Вадим подмигнул ей, давая понять, что все хорошо, ничего необычного не происходит.

На этот раз пирогов и гречневой каши не было, но Вадим с Ирочкой предварительно зашли в магазин и накупили всякой еды, включая обещанные сладости.

Вадим поставил сумку в прихожей, помог дочке разуться, повесил верхнюю одежду на вешалку. Привычные вещи, полузабытые ритуалы обращения с маленьким ребенком… Внутри бушевала буря, и Вадим сделал глубокий вдох, желая успокоиться.

— Можно мне мороженое?

— Сначала вымоем руки.

Он включил свет в крошечном санузле, повернул кран, отрегулировал температуру воды.

— Ты же большая, справишься одна? В туалет не хочешь? Я пока вытащу из пакетов все, что мы с тобой накупили. Заканчивай в ванной и приходи на кухню помогать!

— Ладно, — отозвалась дочь.

Когда она пришла, стол был завален сладостями, чайник закипал: Вадим собирался выпить чаю с бутербродами. Поставив перед дочкой стакан любимейшего персикового сока, он придвинул к ней креманку с мороженым и шоколадный батончик.

— Увидела бы мама, сколько вредной еды я тебе разрешаю есть, отругала бы меня.

— А мы маме не скажем. Это секрет! Да, пап? — Ирочка засмеялась. — Дома буду кушать суп и кашу. Честно.

Вадим жевал бутерброд, запивая его чаем, и смотрел, как дочка ест мороженое вприкуску с шоколадкой. Один стакан сока она уже выпила и потребовала следующий.

— Ты же лопнешь, деточка! — пошутил он.

Ирочка была слишком мала, чтобы помнить рекламу сока, которую много лет назад постоянно крутили по телевидению, и ответить: «А ты налей и отойди!»

Они смеялись, болтали о разных пустяках, ночь за окошком смотрела на них бархатным взглядом. Вадим видел себя и Ирочку словно со стороны. Разум его раздвоился: высшее счастье и крайняя степень горя владели им в равной мере, все чувства обострились.

Постепенно Ирочка стала чаще зевать, глаза ее сделались сонными, их будто бы заволокло туманом.

— Спать хочется, — пробормотала девочка.

— Еще бы, — отозвался Вадим. Он сидел, поставив локти на стол, переплетя пальцы и пристально глядя на Ирочку. — Лошадиная доза снотворного. Мне доктор выписал, но я редко принимал. Сберег, как знал. И в сок положил, и в мороженое на всякий случай. Минут через десять вырубишься.

— Ты… Что сделал? Зачем? Когда? — Взгляд прояснился от изумления.

— Пока ты руки мыла. Или следует сказать «мыл»? Или «бог» — бесполое существо: как хочешь, так и говори?

Сидящее напротив создание сжало крошечные кулачки и вперилось в Вадима бешеным взглядом. Необходимость притворяться отпала, и теперь Ирочкиными глазами на Вадима смотрело древнее злобное существо.

— Знаю, о чем думаешь. Выблевать не получится. Большая часть лекарства уже в крови, оно быстро всасывается.

— Как ты догадался? Все было идеально!

— Не так уж идеально, — усмехнулся Вадим. — Я писатель, видеть дыры, натяжки и просчеты в сюжете — часть моей профессии. Кое-что насторожило меня, но я был слишком потрясен, слишком счастлив обрести дочь, чтобы это анализировать. А ведь условия сделки выглядели искусственными.

— Да? С чего ты так решил?

Существо говорило голосом его пятилетней дочки, но построение фраз, тон, интонации изменились, и Вадиму больше не казалось, что перед ним — его ребенок. Раздвоенность сознания осталась в прошлом, с Вадимом за столом сидел его лютый враг.

— Чересчур сложно и вместе с тем притянуто за уши. Зачем возвращать мне дочь с условием, что я буду молчать обо всем и вернусь в Верхние Вязы? Никакой необходимости в моей персоне не было. Несмотря на угрозу, я мог проболтаться, захотеть исповедаться, пожелать отомстить, выбрать жестокую смерть вместо возвращения… Да мало ли! Проще и надежнее убить. Никто и не подумал бы меня искать. Благодаря своей шпионке ты знал, что жена не в курсе, где я. А больше никому нет до меня дела. Сестра Василия напугана, она за братом-то не поехала, а уж за чужим человеком… Марина Ивановна не стала бы бить тревогу, она рассказала, что знала, это предел ее возможностей. Я никому не писал, не звонил, не отправлял писем и сообщений с описанием происходящего в Верхних Вязах, и Олеся это знала. Хотел послать видео Вере, да и то не смог. А смог бы, что оно доказывало? «Виатор» просто удалил бы его вместе с каналом — и привет. Удивительно, почему он этого не сделал.

— Но ведь это не все. Было еще что-то?

— Было, — не стал отрицать Вадим.

… Перед тем, как выйти из общежития в Верхних Вязах, отец с дочкой отправились в туалет, «сходить на дорожку», как говорила Вера, и Вадиму подумалось, что возникла непредвиденная проблема: горшка-то нет!

Им с Верой никак не удавалось приучить дочку пользоваться унитазом. Они купили специальное детское сиденье, придумывали разные уловки, превращали процесс приучения в игру, говорили, что она взрослая девочка, горшочку надо уходить от нее к маленьким деткам… Все без толку. Прочие навыки прививались легко, но писать, сидя на унитазе, Ирочка отказывалась.

«И что сейчас делать?» — смятенно думал Вадим, но опасения оказались напрасными. Дочь спокойно вошла в туалет, прикрыла дверь, угнездилась на унитазе; в следующую секунду Вадим услышал журчание.

Это было неправильно.

Так быть не должно.

— Все хорошо, пап?

Ирочка смыла за собой, оправила одежки и подошла к отцу.

— А… Да, малыш. Я тоже схожу, а ты постой. Сумку покарауль, чтобы не украли.

— Здесь нет никого, — серьезно ответила Ирочка. — Телефон тоже мне дай, а то уронишь еще.

Он оставил телефон и сумку, вошел в кабинку. Никак не мог сделать свои дела, мочевой пузырь не желал отдавать ни капли, тело сжалось, скованное напряжением.

Если Ирочка осталась прежней, то как она научилась, откуда взялся навык пользоваться унитазом?

«Телефон тоже мне дай, а то уронишь еще». Вадим никогда такого от нее не слышал. Надо же, какая предусмотрительность.

Была и еще одна деталь, на которую он, переполненный новообретенным счастьем, не обратил внимания. Ирочка спросила, почему город называется Верхние Вязы, но откуда она могла узнать название? Вадим помнил, что не было там никаких табличек, указывающих на название города; прежде Ирочка никогда его не слышала, Вадим тоже не упоминал, где именно они находятся.

Вывод можно было сделать лишь один. Всего один…

— Пап, ты скоро?

— Иду, малыш, — отозвался он, понимая, что создание, стоящее за дверью, не его дочь.

У существа было тело Ирочки, ее глаза и голос, улыбка и манеры. Были знания Ирочки и ее память, но кое-какие мелочи выдавали подделку. Ведь всего предусмотреть невозможно.

Вот теперь