Читать книгу - "Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой"

Их знамёна украшали изображения горных яков и снежных барсов. Язык был незнаком, но агрессивные жесты говорили сами за себя: «Дальше не пройдёте».

Гефестион, помня завет Александра не ввязываться в ненужные бои, попытался вступить в переговоры через знаки. Ответом был град стрел. Пришлось отступить, прикрываясь щитами.

Когда к ущелью подошли основные силы, Александр лично оценил ситуацию. Укрепление было крепким, а местность – выгодной для обороняющихся. Лобовой штурм означал большие потери.

— Они ждали нас, — сказал Кратер, хмуро разглядывая частокол и бойницы. — Значит, о нашем движении уже известно.

— Значит, у них есть связь вдоль всего коридора, — заключил Александр. — Хорошо. Если они хотят показать силу, мы её покажем. Но не здесь. Филота!

Начальник разведки подошёл, его лицо, как всегда, было бесстрастным.

— Твои люди нашли обход?

— Есть. Высоко в горах, над этим ущельем. Тропа для горных козлов. Но наши агрианы могут пройти. Займёт день.

— Иди. Займи позиции над их лагерем. Завтра на рассвете, по моему сигналу, осыпьте их градом всего, что есть – стрел, дротиков, мелких «огненных горшков». Не для уничтожения – для паники.

— Понял.

— Гефестион, как только наверху начнётся шум, твоя конница делает вид, что готовится к фронтальной атаке. Подведите слонов, пусть трубят. Создайте максимум шума и угрозы здесь, у входа.

— А я, — сказал Александр, — поговорю с ними.

План сработал идеально. На рассвете, когда в горном лагере защитников заваривали чай из какой-то горькой травы, на их головы с отвесных скал посыпались стрелы и камни. А следом – несколько глиняных горшков, которые, разбиваясь, распространяли не огонь, а едкий, удушливый дым (смесь серы и толчёного перца, изобретение Птахотепа). Внизу, у входа в ущелье, загрохотали барабаны, заревели слоны, зазвенели доспехи тысяч людей.

Паника среди защитников была полной. Они метались между необходимостью отбиваться сверху и готовиться к штурму снизу. И в этот момент на дороге перед их частоколом появился одинокий всадник на огромном чёрном коне. Александр. Он был без шлема, в простом панцире, с непокрытой головой. В руках у него был не меч, а белый флаг, привязанный к копью.

Он подъехал на расстояние голоса и остановился. Стрелы летели мимо него – то ли от страха, то ли от изумления. Он поднял флаг и заговорил. Говорил он по-гречески, но жесты и тон были универсальны.

— Я – Александр, царь македонян и персов, шахиншах! Я пришёл с миром к тем, кто пропустит меня! Я пришёл с огнём к тем, кто встанет на моём пути! Выбирайте!

Его фигура на фоне бушующего хаоса была настолько неестественно спокойной и величавой, что стрельба стихла. Из-за частокола вышел пожилой воин в богатом, по местным меркам, доспехе, с усами, украшенными серебряными кольцами. Он смотрел на Александра, потом на дымящиеся от дымовых шашек позиции своих воинов, потом на грозные силуэты слонов внизу.

— Зачем ты идёшь? — крикнул он на ломаном языке, похожем на один из индоарийских диалектов.

— Я иду к Великому Океану! — ответил Александр. — Моя дорога лежит далеко. Я не хочу твоей земли. Я хочу только пройти. Пропусти нас, и мы заплатим за проход золотом и оружием. Окажи сопротивление, и от твоего племени останется пепел и память о скорби!

Старый воин молча совещался с другими. Предложение было более чем справедливым. Их задача была задержать, проверить на силу. Силу они увидели. Переговоры длились недолго. Условия были просты: македоняне проходят без враждебных действий, оставляют в качестве дара двадцать железных наконечников для копий, мешок соли и три бронзовых зеркала. И обещают не трогать священные для племени пастбища, лежащие в стороне от дороги.

Сделка была заключена. Укрепление разобрали. Армия прошла, и воины горного племени с суеверным страхом разглядывали слонов, странные повозки с бронзовыми колёсами и дисциплинированные ряды пехоты. Этот эпизод стал образцовым. Весть о «безумном царе с запада, который говорит с миром, но несёт с собой гром и огонь с небес», разнеслась по коридору быстрее, чем двигалась сама армия.

Следующие месяцы превратились в череду подобных встреч. Одни племена пропускали их за дань. Другие, более воинственные или подстрекаемые извне (Александр всё чаще ловил себя на мысли, что кто-то координирует сопротивление вдоль его маршрута), пытались оказать сопротивление. Происходили стычки, короткие, жестокие бои на перевалах, в теснинах. Но масштабных, генеральных сражений не было. Тактика Александра была неизменной: демонстрация подавляющей силы (артиллерийский залп по скалам над головами противника, рев слонов, появление в небе дирижабля «Эос», который теперь использовался как психологическое оружие) с последующим предложением почётной капитуляции. Это работало в девяти случаях из десяти. Тех, кто упорствовал, уничтожали быстро и беспощадно, не тратя лишних сил.

На 300-й день похода Александр принял стратегическое решение. Дорога, согласно картам Старейшин, вскоре должна была спуститься с гор в плодородные, влажные долины, изрезанные полноводными реками. Там снова станет возможна поддержка с моря. Нужно было связаться с Неархом и флотилией.

Он вызвал к себе одного из самых способных молодых командиров, македонянина по имени Лисимах. Тот отличался не только храбростью, но и хладнокровием, умением ориентироваться на местности и договариваться.

— Лисимах, твоя задача – жизненно важна. Ты возьмёшь пятьдесят всадников на самых выносливых конях, проводников-нагов и пойдёшь назад, к тому месту, где мы оставили флотилию. Ты найдёшь Неарха, передашь ему это, — Александр протянул свиток с картой и подробными инструкциями. — Он должен вести флот на юг, вдоль побережья, мимо устьев великих рек. Здесь, — он ткнул пальцем в точку на карте, где изображался огромный полуостров, далеко вдававшийся в океан (полуостров Индокитай, а конкретнее – территория будущего Сиамского залива), — здесь, в защищённой бухте, которую местные, согласно нашим источникам, называют «Заливом Священных Слонов», мы встретимся. К этому времени, — он сделал расчёты, — пройдёт не менее года. Ты должен дойти, передать приказ и, если сможешь, вернуться к месту встречи с флотом. Я доверяю тебе, Лисимах.

Лисимах, польщённый и осознающий тяжесть миссии, склонил голову.

— Я дойду, царь. Или умру.

— Не умирай. Миру нужны живые умные люди. Иди.

Отряд Лисимаха ушёл на закате, почти незаметно слившись с сумерками. Его исчезновение стало первой потерей на этом этапе пути – потерей не крови, но ценного человека.

Армия же продолжила движение на юго-восток. По мере спуска с гор климат менялся. Воздух становился влажным и горячим, одежда и доспехи отпотевали, в них заводилась плесень. Появились комары и мошки, несущие