Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

и образе жизни, отчего всем присутствующим вокруг хотелось стать лучшей версией себя? Почему у меня оказалось так мало времени, чтобы узнать ее лучше? И, наконец, кто займет ее место в сердцах и умах адептов академии З. А. В. Р.?

— Эй, смертница! — Госпожа Магни остановилась у самого обрыва и весело глянула через плечо. — Есть пять предупреждений, о которых ты должна помнить. Первое: ты будешь переживать болезненную трансформацию внутри и снаружи…

— … но это неизбежно на пути к лучшей версии себя, — закончила я за нее и впервые улыбнулась. — Я помню.

— Дерзай, спящая красавица, — сказала Эрика Магни проникновенно. — Тебя ждут великие дела.

И, прежде чем она успела дойти до края обрыва и прыгнуть, навсегда присоединившись к своей неповторимой стае, я открыла глаза.

Часть четвертая

Лекция 15. О честности главгадов и миссии по спасению

Теперь я знаю: даже у Больших Благородных Целей порой хромает реализация.

Я открыла глаза и решительно села, готовая идти и творить великие дела, но великие дела испуганно разбежались, позволив широким ремням уложить меня обратно.

Так… что за фигня?

Характерный стук колес железнодорожного состава подсказывал, что я в вагоне, а отсутствие подвижности — что связана. Разок-другой подергавшись, я скосила глаза в сторону и приуныла.

Видимо, госпожа Дор-Танаш всерьез опасалась того, что адептка Нэш решит испробовать силы несокрушимого Мора повторно, поэтому на руку нацепили специальный бандаж. В таком после нашей первой ночной практики с Эрикой Магни гулял Глен по академии З. А. В. Р.

Теперь, как бы я ни старалась, но шевелить запястьем не выходило. Молчу о том, чтобы кидаться к кому-то с убийственными касаниями.

— Она очнулась, — услышала я голос Мианы.

— Ну наконец-то… — послышался облегченный мамин вздох, а следом и она сама склонилась надо мной.

Ее руки быстро пробежали по креплениям, отстегивая меня (все, кроме бандажа, фиксирующего руку), после чего я наконец смогла сесть и осмотреться.

Стандартное купе с четырьмя полками. На противоположной стороне валяется мамина сумка. У окна за столом сидит Миана Дор-Танаш. Она листает пухлую папку с размашистой надписью «Секретно» с таким скучающим видом, словно это был глянцевый журнал мод. Причем прошлогодний.

Пока я осматривалась, мама присела рядом, заботливо собрала мои волосы и убрала в высокий хвост. Погладила по головке, как маленькую, и озабоченно спросила:

— Как себя чувствуешь, малышка?

— Не делай вид, что тебе не все равно, — буркнула в ответ.

— Риана! — Мама вспыхнула как спичка. — Не смей говорить со мной в подобном тоне. Я не твоя подружка из академии. Я твоя мама.

Я невольно вспомнила Подгорную.

Самое жестокое, на что была способна прямолинейная Власта, так это на эмоциях съесть мою булочку или хлопнуть по спине так, что я подскакивала. Она всегда поддерживала меня или беззлобно ругала, когда думала, что я не права. Обнимала, когда я рыдала, или вставала рядом, когда на горизонте маячили проблемы.

Слушала. Хохотала. И принимала такой, какая я есть.

Мама права.

Она никогда не была и даже не стремилась стать моим другом.

— А то что? — спросила я, поворачиваясь в ее сторону.

Мама оказалась на ногах. По ее лицу шли красные пятна, а во взгляде загоралась стыдящая укоризна.

— Да как ты…

— Гардарика! — Голос Мианы был холодный и отрезвляющий, как утренний душ. — Мы скоро приедем. Проверь остальных.

Мама замерла, словно бы обдумывая эту мысль. Моргнула и медленно, словно бы нехотя, сказала:

— Да, ты права… Пойду проверю, как там Хейнер.

Она скрылась за дверью, оставив нас с Мианой наедине.

Кинув папку с грифом «Секретно» на стол, госпожа Дор-Танаш откинулась назад и произнесла:

— Мы тебе не враги, Риана. Спрячь зубки и перестань скалиться.

— Уверены? — дерзко уточнила я. — Друзья меня еще никогда не связывали.

Миана посмотрела на меня долгим нечитаемым взглядом, встала и направилась к выходу.

— Идем.

Я с готовностью вскочила со своего места. Дверь в купе отъехала в сторону, и грохот колес по железной дороге усилился. Беглый взгляд в одно из окон, и я убедилась, что поезд на бешеной скорости мчится по Крутогорью. Значит, дамочки не отказались от идеи по «спасению» Таины Знающей.

Поравнявшись с Мианой в тесном коридоре, я набралась наглости и в лоб спросила:

— Как вам удалось защититься от моей силы?

На что я рассчитывала, ума не приложу, ибо то был не спланированный акт, а безбашенная импровизация, за которую при обычных обстоятельствах меня никто по головке не погладил бы. Но, на мое счастье, Миану одолел приступ неожиданной откровенности, иначе как еще объяснить то, что она вдруг сказала:

— Сказка становится практически неуязвимой, если находится рядом со своим создателем.

Сказка? Рядом с создателем⁈

Я споткнулась на ровном месте и осталась стоять, растерянно глядя в спину удаляющейся Мианы. Женщина дошла до конца вагона, поняла, что я где-то далеко позади, и обернулась.

— Вас придумала… моя мама, — вслух произнесла я.

Эта мысль наотрез отказывалась укладываться в моей голове. Настолько сильно, что я не выдержала и воскликнула:

— Но зачем⁈

Миана махнула рукой, мол, догоняй давай, развернулась и дернула ручку двери, ведущей в тамбур. Я вспомнила о бандаже, представила, как долго буду воевать с дверью одной рукой, и кинулась следом.

Вместе с Мианой миновала переход между вагонами и очутилась в новом коридоре, ведущем мимо купе с беспечными пассажирами.

— Видишь ли, Риана, то, как поступили с твоей матерью демоны Даркшторна, навсегда изменило Гардарику, — сказала женщина, дождавшись, когда мы поравняемся. — Часть ее сумела смириться, найти порядочного мужчину, влюбиться и даже построить новую семью. Но другая, более темная, подавленная часть, так до сих пор и не простила.

Мы очутились в очередном тамбуре, и пару минут, пока переходили из одного вагона в следующий, был слышен только грохот движущегося поезда и ветер, резвящийся снаружи.

— Знаешь, почему она так сильно рвалась в политику? — вновь заговорила Миана, неспешно ступая по коридору.

— Потому что любит помыкать другими и быть на виду?

— Потому что под маской уверенной женщины она все еще прячет поломанную демонами ранимую девочку. Девочку, которую растоптали. Девочку, которая поклялась, что станет сильной и значимой. Не для себя, нет. Для других. Таких же, как и она сама когда-то.

Миана повернула ко