Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

  Аранзар, которого Илан держал за язык куском стерильного бинта, промычал что-то вроде 'только не проси у него помощи!' Однако Джениш сидел, не глядя на собрата по префектуре - ему не нравились медицинские манипуляции, а от шприца с канюлей для промывания миндалин у храброго инспектора сами собой закрывались глаза. Поэтому Джениш не понял, что трагические звуки были обращены к нему, а не в адрес общемировой несправедливости.

  - Возьмите мою Мышь, - Илан посмотрел на кушетку, и одеяло слегка шевельнулось. - Она родилась в трущобах. - И он кивнул Аранзару: - Но мы снова поменяем услугу на услугу, верно?

  Старший инспектор закатил глаза.

  - Какую именно услугу? - Джениш повернулся к Илану, но снова отвел взгляд, стоило доктору позвенеть инструментом в лотке.

  - Меняюсь на вашу же работу, ничего нового. - Илан придержал старшего инспектора за язык покрепче, чтобы тот не вмешивался мычанием в торговлю. - Проявите особое внимание к делу об отрубленной руке. Вы же все равно им занимаетесь? Я вам и информацию дополнительную дам. Даже расскажу, как склеить с этим делом еще одно дело. Тот случай, когда у нас в госпитале полоснули по горлу хорошего, доброго доктора.

  И поведал про старшину Гонта, про недружную семью доктора Ифара, про дележ наследства, про передел власти в гильдии врачей и про рецептурные перипетии с участием аптекарей. Выложил все проблемы, добить которые до окончательного решения собственных сил не хватало.

  Джениш сидел насупленный и с каждым словом, с каждой новой деталью хмурился все больше и больше. Илан его понимал. Работа, опять работа, еще раз работа. Но ничего не поделаешь. Не нравится - поступай в театр. Но вряд ли в театре будет легче.

  - Допустим, - кивнул в конце концов младший инспектор. - Тут даже есть, за что сказать спасибо. Но... что ты получишь, когда мы всю эту мутотень распутаем и завяжем всем на радость красивым ровным бантиком? Зачем тебе? Намур заставил?

  - Жизнь заставила. Хочу знать, кому лично мешает госпиталь и некоторые городские врачи, - сказал Илан. - Мне, видишь ли, не все равно, я здесь работаю. Мне с каждым днем все сложнее. А еще Намур с его задачками.

  - Как и нам, - обреченно мотнул большой головой Джениш. - Ладно. Я попробую разобраться. Только ты мне друга вылечи как следует. И про девчонку не забудь.

  - Для как следует, - сказал Илан, - пусть твой друг у меня до завтра посидит. Или хотя бы дома. Бегая с тобой по лужам, под снегом, ветром и дождем, он до лета не поправится, как его ни лечи. А девчонку бери хоть сейчас. Если сумеешь разбудить.

  Инспектор Аранзар замотал головой - он не хочет оставаться до завтра. Мышь тоже угрожающе заворчала из-под одеяла, и Джениш отдернул протянутую было руку. Никто не слушается доктора Илана. Как и всегда.

  - Останешься! - тоном, не допускающим возражений, объявил Джениш. - Я займусь делами, потом отведу его домой. Заодно зайду за девчонкой. Плакал мой театр, ну, да и хвост с ним...

  Проводив инспектора Аранзара на первый этаж в теплую сестринскую, Илан зашел в уборную - оценить в стальном зеркале, удалось ли ему наощупь прилично причесаться. Там он смотал с руки повязку и долго рассматривал ладонь в слабом свете припотолочных окон. След от донышка чашки остался. Чуть позже, вместо тонкой розовой кожи, слабой и нежной, сменившей кровавое месиво отпечатка, все равно будет шрам. Но ожог как таковой прошел. Или же был исцелен белым кубом.

  Илан забинтовал ладонь обратно. Рыжий сказал, куб - это знак. Что за знак? К чему? Приниматься за дело? Лечить государя? Становиться настоящим святым, творящим чудеса? Но, если белый куб сам так удивительно лечит, зачем при нем нужен Илан? Повезло ли ему, или это новая тяжкая ноша с серьезной долей ответственности?.. Кто бы знал. Загадки со всех сторон. Хорошо, что загадки, а не угрозы. Лучше бы, как в древности, не знаки подавали, а раздался Голос Неба, прямой и недвусмысленный, озвучил бы инструкцию. Или откровение снизошло. Хотя бы знамение явилось. Знаками своими заскребут с утра мозги, потом весь день ходишь, как потерянный...

  Но за работу приниматься так или иначе надо. По хирургии дежурит доктор Никар, у доктора Наджеда на доске записаны две плановые, ничего серьезного, помощь не понадобится, да и встречаться не хочется. Обход уже был, а на завтрак Илан опоздал. Значит, выпьет чей-то остывший чай на фельдшерском посту и пойдет на перевязки. Встретит там мальчика из морга, про сахарные похождения которого знает уже весь госпиталь, и все друг у друга интересуются, как скоро Дворцу-На-Холме кондитерская выставит огромный счет. Чтобы устав не нарушался и младший персонал не перетаскивал сплетни, есть только одно действенное средство - зашить всем рты. Нужно спросить лиценциата про городских отравленных. Часто ли в последнее время попадают такие трупы в прозекторскую, везде ли один характер яда, кого в городе чаще всего травят и в каких кварталах. Если в голове у мальчика из морга сейчас не бисквиты, масляный крем и взбитые сливки, тот припомнит статистику хотя бы приблизительно. Может быть, он даже знает про успехи или неудачи расследования подобных дел.

  Мальчик знает, но путается. То у него три трупа со следами яда, то пять. Из дел до конца расследовано якобы одно, самое скандальное. Муж завел любовницу, жена ее отравила крысиным ядом. Мальчик зубоскалит не к месту, отвечает невпопад, и понятно, что голова его превратилась в леденец на палочке. Вчера еще ему было полегче, а сегодня совсем повело. Только в окна на кондитерскую и смотрит.

  На перевязках вместе с тканью бинтов ускользает сквозь пальцы время. Вместе с временем жизнь. Свою доктор Илан не считает. Считает чужую.

  Вот вчерашний выходец с того света. 'Влиятельные люди, с которыми непросто разговаривать' так и не приехали проведать сына. И не прислали никого. А все не очень-то здорово, без волшебства. Счет жизни может идти на десятилетия, а может на дни. Нужно брать за ухо Неподарка и пересаживать его от кровати глотательницы гвоздей к кровати этого непростого