Читать книгу - "Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»"

система позиционирования приказала долго жить, но «Нокия» еще выдавала из своей памяти план кирпичевского института в разных проекциях — похоже, на этом уровне находился склад с заветным биопрепаратом.

И тут из какой-то неприметной щели, как тараканы, побежали вохровцы. Тараканы плевались огнем.

— Дальше сам, Митрий, — сказал Еруслан, сделав пару прицельных выстрелов. — А я здесь с ними останусь. На-ка мои мракогляды, я и без них вражью силу различаю. Пистолет же я при себе оставлю — тебе наверху он не надобен будет. Если что, повоевать смогу, не впервой пропадать.

Митя, согласившись, без всяких церемониальных прощаний рванул по пандусу на верхний ярус, а Еруслан, умело зрящий сквозь тьму своими мутировавшими очами, прикрывал его от вохровцев. Затем забрался в погрузчик и пошел в лобовую атаку на врага. Не дошел, врезался в столб, потеряв управление.

А на ярусе Митя не нашел ничего, кроме лопастей громадных вентиляторов, вделанных в стены. В обычное время они высасывали гарь из замкнутого помещения гаража, да и сейчас им не стали отключать питание. А единственный выход был прикрыт могучей дверью, способной выдержать натиск целой дивизии.

На ярусе стало совсем неуютно, потому что один из стрелков ВОХРа пристроился на крыше погрузчика и желал поближе познакомиться с «бандитом».

Митя вжался в пол, дороги вперед не было, да и назад тоже. Только на тот свет или в вентиляционное отверстие, в котором месили воздух лопасти вентилятора. То есть никакого выбора — это тоже смерть в виде мясорубки, глаза в одну сторону, уши в другую, пенис в третью. Кстати, как правильно, пенис или фаллос, сам собой задался неуместный вопрос?

Над головой свистнула пуля, следующая должна была приложиться к затылку, и именно эта древняя ретикулярная часть его мозга дала подсказку. Митя посмотрел сквозь мясорубку, а когда она показалась ему всего лишь чередованием света и тени — прыгнул. В полоску света.

Боль догнала его и рубанула лопастью по ноге — ближе к лодыжке. Открытый перелом как минимум. Впрочем, Митя был уже с той стороны, в небольшой нише — вентилятор как будто вел никуда. Перфорированный люк наверху, перфорированный внизу. Из-за перелома не упереться, не сдвинуть верхний или нижний. Где-то в бетон вделаны их крепления.

Митя кое-как прислонился к стенке, испарина ползла по спине, как насекомое. Игра просрана. Непонятная игра, в которой он так и не разобрался, где он, кто он, зачем он?

В отчаянии Митя заколошматил кулаками в стену и...  она треснула. За примитивной фанерной заслонкой находился мужской туалет, находящийся на капитальном ремонте со времен мезозоя.

Оттуда Митя пробился через заколоченную дверь в неосвещенный холодный коридор, где никто не подавал ни малейших признаков жизни.

И вдруг послышались голоса.

« ..Я всегда говорила, что рванет, нечего тут на каких-то террористов сваливать...»

Митя сделал шаг и закачался на краю пропасти — на месте предполагаемого пола оказалась шахта давно бездействующего лифта. Инфравизоры в этом царстве термодинамической смерти не подсказывали ему ничего.

Делать шаг назад было поздно. Митя различил что-то торчащее из противоположной стены и оттолкнулся от края пропасти, пытаясь ухватиться за этот выступ. Но врезался в него головой, отчего тот хрустнул и стал разваливаться. Митя судорожно замахал руками, зацепился за какой-то кронштейн, рванулся и оказался... в типичном учетном отделе. А преодоленной преградой был кондиционер, установленный на месте лифтовой двери.

Митю встретили оживленные женщины, которые выражали свое удивление агрессивным визгом. Какая-то упитанная дама попыталась огреть его табуреткой по голове — похоже ядовитые газы вызвали у нее острую рэмбоманию. Затем она стала надвигаться мощным бюстом, намереваясь раздавить пришельца.

— Секундочку, вы что спасателя не признали? Вам что из МЧС должны специально позвонить и меня представить? Распоряжение об эвакуации не про вас? Хотите скончаться, не дожив до зарплаты? — затарахтел Митя, а потом даже хотел протянуть руку, чтобы поздороваться, но вовремя заметил на своей коже никуда не исчезнувшие ромбики котлетного цвета.

— Так на нас же не распространяется, — строго сказала упитанная дама, но натиск прекратила. — Мы тут секретные.

— Значит, уже распространяется, отстали вы от жизни, связи-то нет. Вот я вместо связи и работаю, — Митя непритворно застонал, страдая от боли и тупых лиц секретных работниц. — Гражданки, вам велено отсюда немедленно выметаться, то бишь спасаться.

Дамы вдруг смилостивились, прислушались и стали спешно исчезать.

В очистившемся от женских тел помещении сделалась видимой стальная дверь с черепом и костями. Какой-то остряк пририсовал черепу бороду и шапку Деда Мороза.

— Как открывается эта дверь? — окликнул Митя одну из последних женщин, чья эвакуация замедлялась крупными габаритами.

— Там сидит один, сторожит склад ценных биопрепаратов. Товарищ Маленкович. Вы позвоните, но он все равно не откроет. Он открывает только Курочкину и главному.

— Так и ему ж надо эвакуироваться, — едва скрывая коварство, сказал Митя.

— Ему не надо, кому он такой нужен? Да и сам он оттуда никогда не уйдет. Он ведь тоже своего рода биопрепарат, — сказала напоследок дама, учетчица и скрылась.

Однако после звонка дверь неспешно распахнулась, и Митя вступил в царство холода.

— Ну, что это сегодня от Курочкина покоя нет. Вы — Тюлькин, да? Какие вам образцы? — спросил некто, отчаянно худой и высокий. Возраст его и даже пол были трудноопределимыми. И вообще выглядел он странновато. Наверное, это и был товарищ Маленкович.

— Инго. За номером 345656. Вот так, кажется, не ошибся.

— Не ошибся, — подтвердил неопределенный, как тень, человек. — Пошли.

«Неужели так все просто? И маразматик без лишних вопросов отдаст ему вожделенный препарат?»— теплая волна прокатилась по телу Мити, вытесняя боль и холод.

Они двигались вдоль стальных шкафов. И все это изрядно напоминало хорошо оборудованный морг для долгосрочных упражнений студентов-медиков.

— Вот здесь они, любезный.

Двери холодильника распахнулись. Митя с большим интересом заглянул внутрь и тут же получил крепкий удар в левую половину затылка. Ему показалось, что череп его разлетелся и наружу хлынуло все, что было внутри: мысли, чувства, какая-то жижа и даже боль.

Очнулся он от холода и от дурноты, выворачивающей внутренности наружу. Дурнота была сильнее заметна, чем боль, бьющаяся в голове.

Сверхусилием Митя заставил себя разлепить веки. На одной руке лежал жгут, из вены торчала игла. Другая рука нащупала какую-то теплую гущу из волос и крови на затылке. Может, там и мозги?..

В руки Маленковича перекочевало помповое ружье и оно было направлено ровно на