Читать книгу - "Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин"

— Двенадцать часов. Снег под Питтсбургом. — Он повел плечами, разминая спину. — Дорога как дорога.

Мать выбралась следом, невысокая, полная, в драповом пальто с меховым воротником из «Монтгомери Уорд». В руках, обернутая кухонным полотенцем, чтоб не остыла в дороге, кастрюля с тыквенным пирогом. Она везла этот пирог двенадцать часов через два штата, отдать его сразу не могла, пронесла мимо меня прямо на кухню.

Кэрол приехала почти одновременно с ними, поездом из Колумбуса, молодая, шумная, любопытная, с рюкзаком «Джанспорт» за плечом и кассетой Карли Саймон, торчащей из кармана куртки. Она уже успела с нами поздороваться и теперь выскочила на крыльцо встречать родителей.

Трудными вышли только первые пять минут. Не оттого, что кто-то сказал грубость, просто мать вошла в прихожую, шагнула в гостиную, прошла дальше в поисках кухни, забрала в оружейную комнату и остановилась.

Вдоль длинной стены стоял стеллаж с серебристыми кофрами «Халлибертон», над ним держатели «Дан-Уэб», и на крюках, на виду, «Смит-Вессон» сорок четвертого «Магнум» и короткий «Кольт Детектив Спешиал». Под цветными рождественскими огнями и мишурой это смотрелось слишком веселыми украшениями к Рождеству в жилой комнате.

Элен застыла на мгновение. Просто остановилась с кастрюлей в руках и не нашлась что сказать.

Уолтер вошел следом. Посмотрел на стеллаж, перевел взгляд на держатели и револьверы. Потом на Николь.

Она стояла у кухонной двери, в джинсах и темно-синем свитере, взгляд прямой. Она не оправдывалась и не натянула на лицо слишком широкую улыбку. Просто стояла и спокойно глядела в ответ.

Уолтер снова перевел взгляд на кофры. Помолчал и спросил:

— Это «Ремингтон 870»? — он кивнул на открытый кофр на нижней полке.

— Да, — ответила Николь.

— Какой калибр?

— Двенадцатый.

Уолтер медленно кивнул.

— Хорошее ружье.

Элен посмотрела на мужа. Отец уже стягивал пальто, вешал его на крючок у двери, и таким образом молчаливо дал знать, что признает дом моим, а его хозяйку тоже.

Пусть и не такой, какую они ожидали увидеть. Они наверное думали будет кто-то вроде Дженнифер, типичная домохозяйка. Но то, что отец признал Николь, сразу разрядило обстановку. Градус напряжения в прихожей спал почти до нуля.

В этот момент из кухни выкатились доберманы, оба разом, скользя лапами по линолеуму, не вписавшись в поворот. Кэрол ахнула, присела на корточки и раскинула руки:

— О господи, щенки!

Брут прыгнул к ней немедленно, повалился набок и подставил живот. А Кассия, села перед отцом и уставилась на него снизу вверх с дотошной сосредоточенностью.

Уолтер посмотрел на нее, затем присел и протянул широкую мозолистую ладонь. Кассия обнюхала палец, подумала и лизнула.

Уолтер усмехнулся, впервые с момента приезда.

— Доберманы, — сказал он, поднимаясь и потрепав Кассию за мягкое ухо. — Серьезные собаки. — Глянул на Николь, и в глазах у него мелькнуло одобрение. — Правильный выбор.

Ель вносили вдвоем с отцом. Высотой семь футов, тяжелая, с осыпающимися иголками, пахнущая морозом и смолой. Установили в угол гостиной, под низ красно-зеленую металлическую крестовину, выровняли на глаз.

Отец отходил, щурился, командовал «влево чуть», пока ствол не встал по отвесу. Только тогда завинтил лапы крестовины.

Тут пригодилось все, что мы с Николь развесили накануне. Гирлянду лампочек «Дженерал Электрик» пустили по веткам первой.

Отец распутывал провод и проверял каждую лампочку на язык, по старой привычке, отыскивая перегоревшие. Потом пошли стеклянные шары «Шайни Брайт», мишура, и наконец «дождик», прядь за прядью, и Кэрол вешала его горстями, а Николь, поправляла за ней следом, ровно, по нитке.

Мать достала из своей дорожной сумки отдельный сверток в газете и бережно развернула его. Внутри был стеклянный шар, красный, из тонкого советского стекла, чуть облупившийся с одного бока.

— Этот с шестьдесят третьего года, — сказала она, вешая его на нижнюю ветку, на видное место. — Каждый год вешаю. — Она помолчала. — Теперь, значит, и в Вирджинии повисит.

Шар качнулся на ветке, поймал цветной огонек гирлянды и засветился изнутри красным.

Вечером двадцать пятого стол накрыли на кухне. Индейку мать сама поставила в духовку в шесть утра и колдовала над ней весь день.

К вечеру та получилась румяной, исходящей паром. Рядом тыквенный пирог в той самой алюминиевой кастрюле, проехавший к нам два штата. Тарелки «Корелл», белые с синей каймой, бумажные салфетки веером, клюквенный соус из банки, разлитый по кружкам, как принято.

Отец открыл бутылку «Бад». Я достал «Олд Стайл», чикагское пиво, Дэвис отправил ящик после недавней командировки, и отец одобрительно поднял бровь, заметив этикетку. Кэрол пила кока-колу прямо из стеклянной бутылки. Элен и Николь предпочли кофе.

После ужина отец включил телевизор «Зенит», деревянный ящик с выпуклым экраном, ручка переключения каналов двигалась с тугим щелчком. Шел футбол, «Майами Долфинс» против «Питтсбург Стилерс», и сезон у «Долфинс» в тот год выдался невиданный, без единого поражения.

Отец сел на диван с бутылкой в руке. Брут немедля запрыгнул рядом, потоптался и улегся, положив морду отцу на колено. Уолтер посмотрел на щенка.

Щенок устроился поудобнее. Тогда отец осторожно положил широкую ладонь ему на спину.

На кухне Николь мыла посуду, Элен вытирала. До меня в гостиной долетали обрывки их разговора, мать что-то спрашивала, Николь отвечала коротко, потом подлиннее. Я услышал тихий искренний смех Элен.

Кэрол возникла в дверях кухни и сказала мне вполголоса, давясь смешком:

— Твоя девушка только что рассказала маме, как разбирает «Ремингтон» и собирает обратно за сорок секунд. — Кэрол выдержала паузу. — Мама попросила научить.

Я посмотрел в телевизор. «Долфинс» вели семнадцать — три.

Кассия сидела у моих ног и смотрела не на экран, а на елку, на нижнюю ветку, где покачивался и светился красным тот самый шар из Пармы, сделанный из советского стекла. Убийства и грабежи где-то далеко от этого мира, кажутся нереальными.

Отец смотрел футбол и держал ладонь на спине щенка по имени Брут. Мать смеялась на кухне над тем, как невестка, будущая, надо думать, невестка собирает дробовик за сорок секунд.

Кэрол ела второй кусок пирога тут же, стоя у косяка. Николь сейчас выйдет из кухни с полотенцем через плечо и скажет что-нибудь сухое и точное, как она умеет.

Я пил «Олд Стайл» и молчал. В доме было тепло. За окном лежал темный Фэрфакс-каунти и шел снег.

Глава 9

Шар

Стук в дверь раздался в половине девятого вечера, резкий, троекратный, совсем не праздничный.

За окнами