Читать книгу - "Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин"

ленту, как настоящую. Холт увидит цену, которой на реальном рынке не было и не будет. Поставит по ней позицию. А когда мы поднимем официальную ленту биржи в ту же секунду, там этой цены не будет. — Он выпрямился. — Объяснить, откуда он взял несуществующую котировку, он сможет только одним способом. Тем что снимал информацию с кабеля.

Лучшей улики и придумать нельзя. Холт сам, своей рукой, поставит деньги на котировку, которая существовала только в одном месте на свете, в его перехватчике. Это не косвенная улика, а прямое доказательство того, что человек торговал по краденому сигналу.

— Котировки надо сделать аккуратно, — сказал я. — Не абы какие. Цифры должны выглядеть как настоящее движение рынка, по статистике, шагу цены, иначе математик вроде Холта почует подвох и не клюнет.

— Это уже к вашему биржевику, — сказал Ярдли. — Я подам что скажете.

Дальше все пошло сразу по двум линиям, и обе надо было свести одновременно к утру.

Минц на бирже взялся за котировки. Я объяснил ему, что нужно, на завтра и послезавтра, в несколько заранее условленных временны́х окон, заготовить ложные значения по сое и мазуту, такие, чтобы по виду они были неотличимы от живого рынка.

Не подозрительно крупные скачки, а правдоподобный дрейф цены на четверть-половину пункта, какой бывает сто раз на дню. Минц, сухарь и педант, оказался тут на своем месте, он сел и выстроил фальшивые котировки так, что они ложились в общий рисунок дня без единой фальшивой ноты.

Реальных сделок по этим ценам на рынке не будет. Они существовали только для одного покупателя.

Параллельно Минц подготовил своих людей на бирже, фиксировать в реальном времени любой ордер, приходящий с трех связанных подставных счетов. Как только по этим счетам пройдет сделка по нашей фальшивой цене, ее время, цена и объем лягут в протокол под подпись, при свидетелях. Бумага, которую потом не оспоришь.

Ярдли согласовал свою часть с нью-йоркским узлом и подготовил передвижной передатчик к выезду на трассу.

А мы с Крейвеном вернулись в поле, закрыть блок и поставить вторую ловушку, уже на самого Пампа.

Мы приехали к блоку в сумерках, чтобы не наследить при свете. Все надо вернуть в точности как лежало, Памп не должен заметить, что к его станции прикасались.

Крейвен подключил к схеме блока второй датчик, простой сигнальный провод. Идея простая, пока крышка блока закрыта и цепь невредимая, провод не подает сигналы.

Стоит Пампу откинуть крышку и потревожить контакты, меняя аккумулятор, по проводу уйдет сигнал. Провод мы протянули под землей, неглубоко, вдоль той же просадки, что и коаксиал Холта, к точке за поворотом грунтовой дороги, в полумиле, где встанет фургон ATT.

В фургоне будут ждать двое чикагских агентов. Сработает датчик, и они сразу выезжают на место.

Крышку закрыли, землю притоптали, присыпали снегом и выровняли. Я обошел кругом, проверил, со стороны ничего не видно. Обычный дренажный оголовок, мерзлое поле, ни следа не осталось.

Блок при этом продолжал работать, то есть снимал показания с магистрали и писал котировки на ленту. До завтрашнего утра по нему шли настоящие цены. А с утра, в назначенное время, Ярдли начнет подмешивать в его катушку фальшивки.

Отдельно я установил фотопозицию. На пригорке у дороги, за сухим кустарником, мы спрятали человека с камерой «Никон Ф2», телеобъективом «Никкор» на триста миллиметров, чтобы снимать с дальней дистанции, не подходя ближе.

С той секунды, как Памп откинет крышку, надо отщелкать всю последовательность его действий. Как он открывает блок, меняет аккумулятор и забирает ленту. На случай, если на суде адвокат будет отрицать, что Пампа тут и не было.

Памп приехал на следующее утро, в шесть, еще в темноте, на стареньком «Форде Ранчеро», полугрузовике с открытым кузовом. Фары он погасил, не доезжая, остаток пути прокатился по грунтовке накатом и встал у блока.

Из фургона за полмили мы видели его в прибор. Я сидел там же и смотрел на сигнальную лампочку датчика.

Памп вышел, огляделся в темноту, ничего не заметил и присел над блоком. Откинул крышку.

Лампочка датчика тут же загорелась.

В тот же миг с пригорка пошла съемка, я не слышал затвора с такого расстояния, но знал, что каждый кадр ложится на пленку. Вот Памп на корточках, открыл блок, аккумулятор в руках.

Он работал спокойно и привычно, отсоединил севшую батарею, поставил свежую, отмотал ленту с накопленного рулона и сунул ее во внутренний карман куртки. Все, как делал каждые десять дней.

— Пошли, — сказал я.

Агент тронул фургон, второй выехал с другой стороны поворота. Две машины, фары вспыхнули в темноте, с двух концов грунтовой дороги.

Памп вскинулся с места, заметался как ослепшая курица. Бросился назад к «Ранчеро», но поздно, дорога перекрыта с обеих сторон. Он выхватил из кармана ленту и швырнул ее на мерзлую землю, в снег, стараясь избавиться в отчаянной попытке.

Бесполезно. Это уже ничего не решало, каждое его движение с той секунды, как он открыл крышку, зафиксировано на пленке. А сам блок остался цел и продолжал работать. По нему уже шли наши котировки, для Холта.

Памп стоял в свете фар, подняв руки, и пар от дыхания клубился у его лица.

Через сорок минут Памп сидел напротив меня за столом в чикагском отделении.

Я не торопился. Разложил перед ним все, что у нас было.

Свежие фотографии с пригорка, вот он собственной персоной, на корточках, над открытым блоком, аккумулятор в руках. Изображения резкие и четкие, все как на ладони.

Распечатки по трем связанным счетам. Заключение лаборатории по припою и флюсу. Отгрузка коаксиала на фирму Холта.

Памп смотрел на снимки и молчал. Лицо у него было серое, помятое, как у человека, которого жизнь и без нас хорошо потрепала.

— Декстер, — сказал я спокойно, без нажима. — Я объясню, что вы сейчас думаете. Вы последний в цепи. Просто исполнитель. Тот, кто меняет батарейку в поле. А придумал все и другой человек, он и забрал всю прибыль, и вы его хорошо знаете. — Я выровнял фотографии на столе. — Прокурору нужен тот кто это все организовал, а не исполнитель. Первый из вас троих, кто назовет его и расскажет, как все работало, в подробностях, получит сделку. Второй получит то, что останется. — Я выдержал паузу. — Стоукс уже дает показания. В соседней комнате.

Стоукса в тот момент еще даже не взяли, Дэвис только выехал к нему в