Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

Кровь растекалась по земле, впитываясь в сухую почву. Я поднял голову и посмотрел на небо: оттуда падали первые робкие снежинки. Победа не принесла мне радости – только опустошение и странное чувство завершенности своего превращения в ликариласа.

– Эжен…

Я не сразу узнал этот голос. Асира вздрогнула, оставила волчью форму и схватила за руку лежащую на земле мать. Бледная Кай-ро слабо улыбнулась и вновь посмотрела на меня.

– Эжен… Подойди. Не превращайся обратно, балбес!.. Подойди… ближе…

Я медленно хромал, истекая кровью, но Кай-ро явно чувствовала себя еще хуже. Из уважения к ней я постарался не застонать, ложась рядом, чтобы приблизить ухо к пересохшим губам. Кай-ро застонала вместо меня, а потом прохрипела:

– Будь мужем. Будь вожаком. А теперь… заверши мой путь.

Я взглянул на Асиру. Крупные слезы катились по ее щекам. Аскур положил руку сестре на плечо и молча кивнул мне. Стая замерла в ожидании.

Кровь Кай-ро оказалась горькой на вкус.

Глава 8. Александр

Дети войны молчат под небесами – ждут, когда отгремят последние громы.

Летописи дома Корс

Бастария 946 год правления Астраэля Фуркаго

Тишина лаборатории давила на меня – тишина не мертвая, а наполненная едва уловимыми звуками: шипением реторт, бульканьем жидкостей в колбах, потрескиванием свечей. Но сегодня она казалась тяжелой, напряженной, словно воздух застыл в ожидании.

Мастин сидел, сгорбившись над столом, заваленным пергаментами с формулами и расчетами. Седые волосы, обычно аккуратно зачесанные назад, сейчас торчали во все стороны – алхимик то и дело запускал в них пальцы в моменты отчаяния. Тени под глазами стали настолько глубокими, что казалось, будто кто-то нарисовал их углем. Три дня без сна, еды и отдыха.

Я стоял у двери, наблюдая за Мастином – великим человеком, чьи открытия перевернули представления о взаимодействии стихий и материи. Сейчас он выглядел как сломленный старик. И на то были причины – судьба всего нашего плана, всего, над чем мы работали годами, зависела от его способности исправить одну-единственную формулу.

– Ты когда-нибудь задумывался, Александр, – вдруг произнес он, не поднимая головы от пергаментов, – насколько тонка грань между величием и безумием?

Я подошел ближе, встав за его спиной. Разложенные перед ним расчеты были испещрены исправлениями, пометками на полях. В центре стола блестела небольшая хрустальная чаша с темно-красной субстанцией – все, что осталось от нашего сырья. Драгоценнейшего сырья, добытого ценой стольких жизней.

– Каждый, кто стремится изменить мир, немного безумен, – ответил я, положив руку Мастину на плечо. – Иначе мы бы не затеяли все это.

Он издал звук, похожий одновременно на смех и стон.

– Знаешь, что самое ироничное? – Мастин поднял на меня воспаленные от недосыпа глаза. – Я почти уверен, что нашел решение. Но почти – это не то же самое, что наверняка. А у нас осталось сырья лишь на одну, максимум две попытки.

Я внимательно посмотрел на чашу. В ней – экстракт из крови редчайшего существа, добытый Костералем более трехсот лет назад. Бесценное сокровище, тайну которого он унес с собой в могилу.

– Сколько времени тебе нужно? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все сжималось от напряжения.

– Время – не проблема. – Мастин потер переносицу. – Проблема в том, что мой разум отказывается работать. Я смотрю на эти формулы, и они расплываются перед глазами. Я проверяю одно и то же вычисление снова и снова и каждый раз получаю разный результат.

Я обошел стол и сел напротив Мастина. В сумраке лаборатории, освещенной лишь несколькими свечами и тусклыми кристаллами, лицо алхимика казалось посеревшим, почти мертвенным. Этот человек был моим наставником, моим соратником. Я уважал его больше, чем кого-либо в Бастарии. И сейчас я видел, как он медленно сгорает изнутри.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес я твердо. – Несколько часов сна. Свежая голова. Ты же сам учил меня, что самые сложные решения приходят, когда разум освобождается от напряжения.

Мастин поднял на меня усталый взгляд.

– Если я ошибусь, Александр, все будет напрасно. Все жертвы, все годы подготовки… – Он покачал головой. – Мы не сможем повторить это. Некоторые компоненты просто невозможно добыть снова. Костераль потратил половину жизни, чтобы найти эту кровь. У нас такой роскоши нет. Я тоже медленно угасаю.

– Именно поэтому тебе нужно быть в форме, когда будешь делать финальные расчеты. – Я наклонился вперед. – Послушай, у нас остался последний шанс – или предпоследний, если повезет. Но я верю в тебя. Никто другой не справится с этим. Однако сейчас ты себе злейший враг.

Мастин долго смотрел на меня, будто взвешивая мои слова. Затем его взгляд упал на небольшой шкафчик в углу лаборатории, и я понял, о чем он думает.

– Нет, – сказал я. – Никаких стимуляторов. Они дают ясность ненадолго, а потом делают только хуже.

– Говоришь как знаток.

В его голосе промелькнула насмешка.

– Просто внимательно слушал преподавателей, – парировал я.

На мгновение его лицо смягчилось, и я увидел того Мастина, которого знал, – прямого, честного, порой жесткого, но всегда справедливого.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Возможно, ты прав. Несколько часов сна… – Он посмотрел на свои расчеты. – Но не больше. Время работает против нас.

Я кивнул, пытаясь не показать облегчения. Эта маленькая победа далась нелегко.

– Через несколько часов у нас собрание, – сказал я, поднимаясь. – Я бы хотел, чтобы ты присутствовал. Все должны быть в курсе последних событий и понимать план действий.

Мастин рассеянно кивнул, еще погруженный в свои мысли. Затем он вдруг вскинул голову.

– Эжен… Ты отправил гонца?

– Давно, – подтвердил я. – Если все прошло так, как мы планировали, Эжен уже стал вожаком.

Эта мысль вызывала у меня смешанные чувства. Эжен всегда был особенным – не просто воином или соратником, а чем-то большим. Почти братом. И отправить его в логово волков, зная, через что ему придется пройти… Я до сих пор не был уверен, правильно ли мы поступили. Свели его с Асирой. Обрекли на превращение в ликариласа. Эжену не грозила гибель во время первой трансформации – спасибо бабуле Жанне, с младенчества пичкавшей внука сыворотками из крови этих существ, чтобы сделать его сильнее, быстрее и выносливее. Она готовила своего преемника, а вырастила самого опасного врага.

Мастин словно прочитал мои мысли.

– Он сильный, Александр. Сильнее, чем ты думаешь.

– Я знаю, – ответил я, направляясь к двери. – Отдохни. Я вернусь за тобой перед собранием.

Выходя из лаборатории, я покосился на шкафчик со стимуляторами. Мастин проследил за моим взглядом и слабо улыбнулся.