Читать книгу - "Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин"

— Вам неожиданно стало плохо, — сказала Верочка. — Вы сидели на стуле, потом неожиданно упали на пол и скрючились. Вот так, — она наглядно показала, как он лежал. — Я испугалась и побежала за Диной Васильевной. Дина Васильевна сделала вам укол.

— Надо беречь себя, — Наставительно сказала терапевт и поджала губы. — Не мальчик уже, думать надо, как на свете живешь.

Видно было, что его отношения с Верочкой для Дины Васильевны секретом не были, более того, она эти отношения не одобряла. Дине Васильевне было сорок два года, всего на два года меньше, чем Камову, и она не понимала, как женатый мужчина может целых семь лет спать с молодой женщиной каждое дежурство, ничего не обещая ей и не делая выбора между этой молодой женщиной и своей семьей. Камова порой тоже удивляла эта странная ситуация, в которой жена его ничего не знала, а любовница ничего не требовала. Но эта ситуация его устраивала, честно говоря, он даже мало когда задумывался над ней.

Разумеется, его подменили. Болезнь врача — штука деликатная, разве может пациент испытывать доверие к врачу, если он сам нездоров?

Вечером он сидел на кухне, пил холодный чай, и с тоской думал, что дальше так не может продолжаться. Специальных познаний в психиатрии у Камова было немного, но, видимо, все-таки у него начиналось раздвоение личности, а все совпадения с происходящими в мире событиями были всего лишь случайностями. Иначе чем было объяснить, что на извержение вулкана в Мексике его организм реагировал, а извержения сопки Ключевской на Камчатке даже не замечал? Почему на подземные толчки свыше шести баллов его организм отзывался, а землетрясения до шести баллов попросту игнорировал?

Камов сидел на кухне, пил холодный чай и хладнокровно прикидывал, к кому из врачей-психиатров Царицына он может обратиться. Требовалось, чтобы этот врач его внимательно выслушал, чтобы он не распространялся среди коллег, что к нему обращался Камов, а главное, чтобы человек этот мог заступить ту грань, за которой заканчивается обыденность и рутина и, возможно, открывается путь к неизвестному еще, а потому и очень заманчивому рубежу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ОПЕРАЦИЯ «СПАСЕНИЕ»

Ядерная энергетика породила множество проблем, и одной из этих головных болей человечества стала проблема утилизации отходов ядерного производства энергии. Радиоактивные отходы постепенно начали скапливаться, и что с ними делать дальше, никто не знал. Для ядерных отходов стали делать специальные хранилища, но это не решало проблемы. Одно время пробовали затапливать отходы в океане, используя надежные бетонные саркофаги. Но и это ожидаемого облегчения не принесло: прошли десятилетия, и выяснилось, что бетонные саркофаги со временем разрушаются, а радиоактивные вещества, находившиеся в них, сохраняют свою токсичность, — ведь периоды полураспада радиоактивных элементов были различны, у некоторых счет шел на миллионы лет.

Было предложение выводить контейнеры с отходами в космическое пространство и направлять их в сторону Солнца, чтобы опасные отходы сгорели в его чудовищной топке. Но против этого метода решения проблемы было сразу два обстоятельства — во-первых, ненадежность космической техники, а во-вторых, отходы содержали радиоактивные элементы, которые могли понадобиться человечеству в будущем. Второе обстоятельство не слишком обращало на себя внимание, мало ли что и когда может понадобиться, если бы мы так думали о будущем, то, конечно же, не сжигали бы нефть и газ. Но первое обстоятельство откровенно пугало — трудно найти дурака, который бы по своей воле и охотно посыпал свою голову радиоактивным пеплом.

И тогда светлые головы из физиков-ядерщиков предложили еще один вариант. Он был прост: бурилась глубокая скважина, и туда закладывался контейнер с критической массой отходов. Под действием реакции распада ядерное горючее разогревалось, и дальше углубление скважины шло за счет этого разогрева. Огненно пульсирующие «капли» критических масс и объемов ядерного горючего плавили планету, опускаясь в ее недра под действием своей тяжести. Пульсация шла на предвзрывном режиме: масса расширялась — и реакция прекращалась, масса стягивалась — и реакция шла вновь.

Нашлись, правда, и трезвые головы, которые начали возражать, дескать, с какой стати эта энергия и несущие ее активные «капли» будут внедряться во все более плотную и тугоплавкую среду? Не выплеснет ли все содержимое контейнера по принципу наименьшего сопротивления на поверхность? А если выплеснет? Это ж Содом с Гоморрой сказкой покажутся, жители Хиросимы в третьи ряды мучеников оттеснятся!

Нет, взрыва не случится. Будет радиоактивное озеро расплавленной лавы диаметром в несколько километров. Достаточным будет испарение с поверхности этого озера «осколочных» элементов. А если этих озер образуется несколько десятков?

Но давно уже подмечено, что радостное ожидание выгоды отметает все разумные возражения. Уж больно заманчиво было разгрузить территории, занятые под опасные хранилища.

И МАГАТЭ, которое контролировало ядерную энергетику, спустя десятилетие после этого предложения, его все-таки приняло, и встал вопрос, где проводить пробное захоронение.

Выяснилось, что лучше Новой Земли для этих целей найти невозможно. Советские и позже русские физики там обитали с незапамятных времен, несколько десятилетий остров был полигоном для ядерных испытаний, и бурового оборудования там было более чем достаточно, а главное — на острове имелся первоклассный центр, позволяющий отслеживать подземные процессы в скважинах.

Первая капсула была торжественно заложена в две тысячи десятом году. И в этом же году остров стал местом паломничества «гринписовцев».

Честно говоря, Андрей Александрович Худяков разделял возникающие опасения по поводу будущего людей, если проект «Спасение» будет выполняться неукоснительно. Вместе с тем как ученого его всегда возмущала бесцеремонная шумиха, с которой «гринписовцы» протестовали против захоронения отходов. К тому времени «Гринпис» уже перестал быть свободным собранием свободно объединившихся людей — это была мощная бюрократическая организация со своими генералами, которые ставили перед подчиненными далеко идущие цели. «Гринпис» превратилась в политическую организацию, она рвалась к власти во многих странах, и было немало богатых людей, которые ставили на эту темную лошадку.

Впрочем, чего греха таить, когда «гринписовцы» полезли на штурм острова, зрелище было очень живописное — одетые, как пираты, они накатывали волна за волной, смяли голубые каски ооновцев, и все очень даже напоминало нашествие бандерлогов из старого американского мультфильма «Маугли». Но порядок у них был отменный — когда российский ОМОН вышиб их с острова, выяснилось, что ничего не украдено, ни один прибор не поврежден, даже электропитание от контрольного центра не отключалось. Бандерлоги не хотели взлетать на воздух вместе с островом, они даже инженеров от пультов не убрали.

Через три года стало