Читать книгу - "Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин"

слышал, что говорят! — помощник капитана снял фуражку и повесил ее на крючок, рядом со своим креслом. Неторопливо он принялся расстегивать плащ, крепко и устойчиво расставив ноги в резиновых сапогах. — Говорят, что на нас напали пришельцы. Я послушал немного, вроде бы у русских и американцев уже разрушено несколько городов, да нашему соседу досталось — Беле выжгло начисто.

— Слушай их больше, — сплюнул капитан. — Если верить писакам, то шведы еще двадцать лет назад вымерли от СПИДа. А они живут и здравствуют. Этим журналистам только бы заработать, а там хоть треска икры не мечи! А вот с тайфуном нам не повезло, это я тебе точно говорю.

— Капитан, — вызвали по рации с кормы. — У нас неприятности. Одну лебедку заклинило!

— Какого черта я плачу деньги механикам?! — возмутился Сигурдссен. Обветренное с грубыми резкими чертами лицо его потемнело. — Где Шусман?

— Копается с лебедкой, — сказали по рации. — Мы пока остановили и вторую, но если это будет продолжаться еще полчаса, придется отрубать тросы, корма уже и так подвисает!

— Потерять трал?! — взревел Сигурдссен. — Да я вас всех отправлю за борт, чтобы вы вплавь подтягивали трал к судну. Ждите, я сейчас подойду!

Неторопливо надев фуражку, капитан повернулся к помощнику.

— Следи, чтобы рулевой держал курс, — приказал он. — Схожу на корму. Я надену твой плащ, Харлинг?

— Почему это мой? — не согласился помощник. — У тебя есть свой плащ!

— Да, — сказал Сигурдссен, снимая с крючка плащ помощника. — Но у меня он сухой, а у тебя уже мокрый.

К приходу капитана Шусман уже справился с задачей — лебедки заработали, с тяжелым надрывом вытягивая из морских глубин трал.

Капитан немного постоял, глядя за работой лебедок, для острастки погрозил кулаком разводящему руками механику Шусману и, придерживаясь за мокрые и скользкие леера, двинулся в обратный и небезопасный путь. Ветер посвистывал, накатывая на траулер волны, которые изредка достигали такой величины, что окатывали палубу корабля.

— Матерь Божия, — закричал кто-то с правого борта. — Да что же это? Смотрите! Смотрите!

Из рваных, низко нависающих туч вырвался огромный огненный шар, пронесся над траулером, прямо на глазах разваливаясь на куски, которые с шипящим воем рухнули в воду, на короткое время оставив за собой фонтаны воды.

— Еще одна! — закричал все тот же матрос.

Вторая огненная комета вывалилась из туч по левому борту, рассыпалась на несколько не менее ярких звезд и погасла среди волн.

И тогда стало видно, как, расталкивая в стороны тучи, гася яркое свечение, что вставало за тучами, движется на запад овальное черное тело. От одного взгляда на него по телу пробегал озноб.

Капитан Сигурдссен, который, как и полагается истинному моряку, не особо верил в Бога и всех святых, оторвал одну руку от мокрого холодного леера и истово перекрестился.

Кажется, по радио говорили истинную правду, и он видел сейчас спустившегося с неба врага. И еще — напрасно он надел плащ своего помощника, плохая это была примета, вот оно все и сбылось.

Царицын, 14 апреля 2015 года.

Как сходят с ума

Камов увидел все словно бы наяву.

Он увидел два ярких зеленых жгута, которые стремительно двигались наперерез темному телу. Разноцветные жгутики, усеивающие пространство, всячески препятствовали черному телу, но расступались перед зелеными жгутами. Зеленые жгуты раздвоились, одни части, сохраняя зеленый, почти изумрудный цвет, метнулись в стороны, вторые — красного цвета — устремились к черному телу, вонзились в него и... погасли.

Сергей Петрович Камов ощутил боль.

Она пронизывала все его тело, разрывала его на части. Возникнув в голове, она стремительно захватывала все нервные окончания, делала бессильными руки и ноги, заставляла неметь позвоночник.

Потом боль переместилась в грудную клетку. Сердце стало невероятно большим, оно расширилось настолько, что едва не касалось ребер, ему было тяжело биться, и оно медленно замирало, потом начинало яростно стучать, чтобы в одно из мгновений вообще остановиться, а потом вновь забиться с удвоенной силой.

А потом пришла Сила.

Она оттеснила боль в сторону. Медленно заполняя все клеточки тела, Сила придавала уверенность Камову. Краем глаза он видел, как рассыпались многоцветными искрами окончившие свой стремительный бег зеленые жгуты, но они его больше не беспокоили. Этот черный овал впереди был враг. Теперь Камов понял, что пытались сказать ему разноцветные жгутики, из которых состояло все. Они пытались сказать ему, что этот темный овал, делающий их бесцветными, — враг. Более того, с этим врагом мог справиться только он, Камов, обладающий Силой.

Камов почувствовал, что летит навстречу темному телу. Казалось, оно это почувствовало. Робко вильнув, черное тело попыталось ускользнуть. И это ему удалось. После неудачной атаки Сергей Камов почувствовал неожиданную слабость. Видимо, его хватало пока только на одну попытку. Черное тело ощутило, что Камов не может больше нападать. Теперь оно само ринулось в атаку, а у Камова не было сил, чтобы устраниться от столкновения.

Вначале он ощутил озноб. Ощущение холода, оно охватывало его тело постепенно, такое чувство Камов испытывал лишь однажды, в детстве, попав в пургу и сломав лыжи. Бредя по колено в снегу по бескрайней целине, он ощущал холод и отчаяние. Мороз забирался под свитер и шапку, сушил пот и покусывал тело, через некоторое время Сергей притерпелся к нему, на смену отчаянию пришло безразличие, и наконец, наступило время, когда он лег на снег, чувствуя жаркую духоту. Хотелось освободиться от мокрой и холодной одежды, лечь и уснуть. И он бы, наверное, уснул, но что-то заставляло его упрямо открывать глаза, подниматься, опираясь на обломок лыжи, и снова идти по рыхлому снегу, разводя свободной рукой налетающие на него ледяные вихри.

Полтора месяца он пролежал в больнице, и все удивлялись, как он сумел пройти в метель почти двенадцать километров и не сбиться с пути.

Сейчас он ощущал почти то же самое, только на этот раз у него не было сил для сопротивления. И он бы погиб, если бы на помощь не пришли все те же разноцветные жгутики. Одни из них стали на пути черного пятна. Бесчисленно обесцвечиваясь, они держали заслон, в то время как волна иных уносила Камова прочь.

Он пришел в себя на медицинском топчане. На него встревоженно смотрела терапевт травмпункта Дина Васильевна и медсестра Верочка.

Камов пошевелился и тяжело сел. Голова была чужой. Где-то в глубине тела медленно растворялась боль.

— Что случилось?