Читать книгу - "Под драконьей луной - Робин Слоун"

его блокнота толпились пустые кофейные чашки. Питер глянул в мою сторону – мне большего и не требовалось. Еще эспрессо для великого математика! Щелкнул, вставая на место, рожок, зашипел пар. Создали ли анты, при всем их таланте и мастерстве, что-нибудь лучше эспрессо-машины? Вряд ли.

Сколько я существую, я ездил попутчиком в сознании моих объектов, и когда они блаженствовали в своей постели, я фиксировал это, но не ощущал. Сам я по-прежнему трудился.

Поэтому у меня есть Айгенграу. Внутри меня и только меня. Воображаемый город, мой дом, хранилище всех моих воспоминаний.

Звякнул дверной колокольчик, и с тихим приветствием вошла Кейт Белкалис. Когда-то она руководила великой кооперацией под названием «Пятьдесят вторая улица» и была, по моим оценкам, одной из трех или четырех самых толковых людей в истории человечества.

Ходячие воспоминания были детализованы, как персонажи в книгах, не больше и не меньше. Питер мог сидеть в свободной рубашке, листать блокнот, пытаясь удержать задачу в голове, совсем как в жизни, однако у того же Питера могло отсутствовать лицо. Какого цвета у него глаза? Карие, если уж непременно нужен ответ. Питера определяли не глаза, а паттерны поведения, действий, откликов. Его определяли рубашка и блокнот.

– Доброе утро, Питер, – сказала Кейт.

В жизни они знакомы не были – Кейт Белкалис родилась через сто лет после смерти Питера. Здесь их воспоминания сдружились.

На протяжении нескольких столетий я вел хронику четырех объектов-долгожителей (не считая Ариэля де ла Соважа, пока что не считая), и все они обитают в Айгенграу.

Вот они:

• Питер Лиденхолл, математик, усовершенствовавший модели мира, благодаря которым стала возможна экономика антов;

• Траваньян, последнее светило юриспруденции, чьими трудами был написан закон, упразднивший законы и открывший путь к système sensible[1], что положило конец самой профессии юриста;

• Кейт Белкалис, глава кооперации, финансировавшей драконов;

• Альтисса Пракса, которая с ними сражалась.

В Айгенграу у каждого свои апартаменты, сообразные вкусу и воспоминаниям. У Питера дом просторный и роскошный, с высокими окнами, выходящими на канал. Траваньян обитает в симулякре каюты ультрапервого класса на суперэкспрессе «Фрейм Сесилия» – память жизни, проведенной в вечных разъездах. У Кейт аккуратное гнездышко и список дел всегда под рукой. Ей незачем больше составлять списки дел, но для чего отказываться от привычки? Больше всего Кейт любила списки.

Айгенграу включает все мои объекты, но он не для них, а для меня. Я создал его из любимых воспоминаний о городской жизни антов. Это не целый город, просто два ряда магазинов, смотрящие друг на друга через канал. Канал по обеим сторонам обсажен вишневыми деревьями, и они всегда в цвету.

Айгенграусцы, которые толпятся в магазинах и гуляют по берегам канала, – воспоминания о тех, кого знали мои объекты, размытые временем до общих впечатлений. Лучший друг Питера – теплое пятнышко товарищества, злейший враг Кейт – завиток фанфаронства. Глянешь на них в упор – обратятся в дымку.

Призраки моих объектов – другие. Они могут болтать со мной и друг с другом. Могут проявлять все замечательные качества, какими обладали при жизни, и раздражающие тоже. Одного они не могут – удивить меня.

После Альтиссиной смерти, запертый в могиле наедине с собой, я укрылся в Айгенграу. Однако это дорого обходилось в калориях, более того, одинаковость и повторы, прежде умиротворявшие, сделались нелепыми и даже стали меня бесить. Айгенграу лишь подчеркивал тот факт, что ничего нового не происходит и не может произойти. Я свернул мой идеальный квартал и отложил его в сторону.

Теперь я туда вернулся. Проснувшись в своей квартире над кафе, я ощутил полнейшую растерянность. Что происходит, было совершенно непонятно. Привычка заставила меня встать с постели. Я умылся холодной водой, глянул в зеркало – здесь, в Айгенграу у меня есть собственное тело – и оделся для работы.

В следующие дни я перебирал подробности Ариэлева бегства из Соважа и моей авантюрной попытки его спасти. Гадал: неужели то, что со мной происходит, и есть смерть – такая, какой она будет для меня? Удивительно, с каким бесстрастием я об этом размышлял. Помогало, что эспрессо-машина так дивно хороша.

Дни текли легко, каждый час был по-своему золотым. В полдень шел грибной дождик, капли сверкали в лучах солнца, которое тучи никогда не закрывали полностью. Над Айгенграу висела память о небе до драконов – бездонно-синем.

Я готовил Кейт капучино, когда она спросила:

– Кто бродит вдоль канала? Я прежде его не видела.

Она говорила спокойно, но ее слова меня ошеломили. Тут не было чужаков. Самое точное определение Айгенграу: место, где все известно заранее.

Я поставил ее капучино на блюдце, положил ложечку в точности как надо и бросился наружу выяснять, кто там.

Чудесное утро в Айгенграу. Весь квартал, словно обожженный палец, сделался болезненно чувствительным.

Кто-то сидел на берегу канала спиной ко мне и запускал в воду камешки. От камешков расходились круги. Из-за глубокой странности незнакомого силуэта небо затянула туча.

– Кто это? – крикнул я и сам удивился, как жалко прозвучал мой голос.

Сидящий обернулся, и его лицо сверкнуло всеми характеристиками героя, о котором вы читали уже в доброй дюжине глав. На берегу канала сидел Ариэль де ла Соваж, совершенно как живой, в обрамлении вишневых деревьев.

– О! – воскликнул он. – Это ты!

Мальчик узнал меня так же уверенно, как я его, что было неожиданно – откуда ему знать, как я выгляжу в Айгенграу? Что ж, это место странного, обволакивающего знания; обрывочные факты плывут в тумане. Ариэль вскочил, отряхнул ладони и побежал ко мне.

– Так вот как ты выглядишь?

– Не так… Не совсем. – Я разгладил фартук. – Просто идея.

Очень неловко иметь тело.

– Ты выше, чем я думал, – сказал он.

Мой образ в Айгенграу – загадка. Я не создал себе тело (как создал все остальное), а скорее нашел его, как будто оно меня ждало. Кто-то из моих творцов, верно, прописал это предпочтение. Высокие люди вечно хвастаются своим ростом.

И тут меня настигло страшное осознание. Мои объекты селятся здесь после смерти, чтобы жить в качестве воспоминаний. А значит…

Ариэль скривился:

– Я не умер! Я сижу в комнате… даже вроде как могу ее видеть. Там горит свеча. О том, что ты по-прежнему здесь, я знаю от волшеб…

Я даже не дослушал фразу. Мальчик попался! И все же он жив…

– Нет, я про волшебницу Хьюз. Столько всего произошло! Она тебя нашла, и я отправился на поиски.

Он отправился на поиски… волна сомнения прокатилась по Айгенграу легким землетрясением. Раньше здесь