Читать книгу - "Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан"

сладким — это что за садизм? — Теперь здесь я. А у Лили слезы, и их нужно подсластить. Неси мед. И корицу, если найдешь.

Он смотрит на меня так, будто я предложила подать на завтрак дракона, но бежит в кладовую.

Я подхожу к Лили, присаживаюсь на корточки.

— Почему мы плачем, малышка?

— Тесса сказала, что спрыгнет с башни и полетит, как птица, — шепчет она. — А люди не летают. Они падают.

О господи. Ребенок собирается прыгнуть с башни. Это же средневековье или что-то похожее — никакой скорой помощи, никаких травмпунктов.

— Тео! — кричу я. — Где лестница на башню?

— Через малый зал, потом направо! Но Тесса никого не слушает, она…

Я уже бегу.

Почему дети такие? Почему им обязательно нужно проверить все самые идиотские теории на практике?

Малый зал оказывается совсем не малым — каменное пространство с высоченным потолком и гобеленами на стенах. Позже разглядишь. Сейчас — ребенок. Направо — узкая дверь. Винтовая лестница уходит вверх, и я карабкаюсь по стертым ступеням, подол платья путается в ногах.

Надо было хоть туфли надеть. Или что тут носят — башмаки?

— Тесса! — кричу я. — Не делай глупостей!

— Я не делаю глупостей! — доносится сверху звонкий голос. — Я проверяю теорию!

Господи, дай мне сил. Теорию она проверяет. В мое время хоть интернет был, дети могли посмотреть на YouTube, как другие идиоты прыгают, и успокоиться.

Последний поворот — и я вываливаюсь на площадку башни. Ветер бьет в лицо, развевает волосы. А на самом краю каменного парапета стоит девочка. Темные волосы, как у Тео, то же упрямое лицо. Руки раскинуты в стороны.

— Птицы же летают, — объясняет она мне совершенно спокойно. — И у них кости тяжелее, чем у меня. Я проверяла в библиотеке.

Не делать резких движений. Не паниковать. Вспомни, как ты успокаивала стажера, когда он чуть не отрубил себе палец.

Я медленно приближаюсь.

— Интересная теория, — говорю я, стараясь звучать буднично. Как будто дети на краю башни — это нормально. — Но ты забыла про перья. И форму крыльев. Аэродинамика же.

Тесса оборачивается, и я едва не кричу — одна нога соскальзывает с края.

— Аэро-что? Госпожа Агата такого слова не знала.

— Аэродинамика. Наука о том, как предметы движутся в воздухе. — Еще шаг ближе. Спокойно, Таня. Ты вытаскивала из плиты горящие противни, справишься и с ребенком-самоубийцей. — Спускайся, расскажу. И покажу, как сделать бумажный самолетик, который полетит лучше любой птицы.

— Бумажный самолетик? — в её голосе впервые звучит детское любопытство вместо безрассудной бравады. — Это магия?

— Лучше. Это физика. — Я протягиваю руку. Только бы схватить её, пока не передумала. — Идем, Лили плачет внизу. Думает, ты разобьешься.

— Лили всегда плачет, — фыркает Тесса, но берет мою руку и спрыгивает с парапета. Внутрь площадки, слава богу. — Она боится всего. Даже пауков! Будто паук может что-то сделать человеку.

Я крепко держу её ладонь, пока мы спускаемся. Детскую, теплую, живую ладонь. Господи, она же могла разбиться. Эти дети совсем без присмотра, что ли?

— Знаешь, — говорю я, — в моем… там, откуда я родом, есть пауки размером с тарелку. И ядовитые.

— Правда? — Тесса подпрыгивает от восторга. — А вы видели?

— В зоопарке, — честно отвечаю я, вспоминая московский зоопарк, куда мы ходили на выездной урок биологии. Сто лет назад. В прошлой жизни. В буквальном смысле прошлой.

Мы возвращаемся на кухню, где Тео утешает Лили, а каша медленно остывает на плите. При виде Тессы Лили бросается к ней и обнимает за пояс.

— Дура! — всхлипывает она. — Ты дура, Тесса!

— Сама дура, — автоматически отвечает Тесса, но гладит малышку по голове. — Всё же хорошо. Новая госпожа обещала научить меня делать самолетики.

Новая госпожа. Значит, я теперь их госпожа в каком-то средневековом замке. Татьяна Сергеева, у которой даже своей кошки не было, потому что некогда было ухаживать.

— Сначала завтрак, — говорю я, возвращаясь к плите. Каша спасена, но пресная. Нужно что-то сделать, чтобы дети поели. — Тео, ты принес мед?

Он кивает и подает глиняный горшок. Я добавляю мед, корицу, которую он тоже нашел, и щепотку соли. Дети смотрят, как завороженные.

— Госпожа Агата говорила, что еда — это топливо, — тихо произносит Тео. — Что незачем её украшать.

— Госпожа Агата ошибалась, — отвечаю я, разливая кашу по мискам. — Еда — это забота. Это тепло. Это… любовь, если хотите.

Они переглядываются. Наверное, слово «любовь» здесь не часто звучало. Что за жизнь у этих детей была с той Агатой?

— Садитесь, — командую я. — И рассказывайте. Госпожа Агата… она давно здесь работала?

— Всю мою жизнь, — отвечает Тео, первым пробуя кашу. Его глаза расширяются. — Это… это вкусно!

— Конечно, вкусно, — фыркает Тесса, но тоже ест с явным удовольствием. — Агата была здесь лет двадцать. После госпожи Матильды.

— А вы все давно здесь живете? — осторожно спрашиваю я, садясь с ними за стол.

— Мы с Тео — с рождения практически, — Тесса машет ложкой. — В приюте святой Элизабет всю жизнь. Лили привезли прошлой зимой. А остальные… по-разному.

Приют. Значит, я в сиротском приюте. И я, судя по всему, новая смотрительница. Клара — новая смотрительница приюта святой Элизабет. А я — Татьяна в теле Клары. Господи, как в это вообще можно поверить?

— А остальные дети ещё спят?

— Да, — кивает Тео. — Восемь нас всего. Марта и Роза — им по двенадцать, они в дальней спальне. Томас — ему пятнадцать, он почти взрослый, осенью уйдет в подмастерья к кузнецу. И малыши — Грета и Робин, им по четыре года.

Восемь детей. Огромный замок. И я, которая понятия не имею, как справляться со всем этим. Я даже за младшей сестрой не могла нормально присмотреть, когда родители на дачу уезжали.

— Госпожа Клара, — тихо спрашивает Лили, — а почему вы босиком?

Я смотрю на свои ноги. И правда, босые. В спешке забыла про обувь. Профессионально.

— Потому что я торопилась спасать Тессу от полета, — отвечаю я.

— Я бы не упала, — бормочет Тесса, но в её голосе нет уверенности.

— Госпожа Агата говорила, что появляться на кухне неодетой неприлично, — добавляет Тео.

Госпожа Агата много чего говорила, судя по всему. И ничего хорошего.

Я сажусь с ними за стол, наливаю себе каши тоже. Странно, но есть хочется. Это новое тело голодное. Интересно, когда Клара последний раз ела?

— Дети, — говорю я медленно, — давайте договоримся. Я… я не госпожа Агата. Я всё делаю по-другому. И мне нужно время, чтобы освоиться. Вы поможете мне?

Пожалуйста, не спрашивайте почему. Не спрашивайте, откуда я. Не спрашивайте ничего, на что я не смогу ответить.