Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

Тачка вильнула. Детина попытался её удержать, но законы физики были против.

С грохотом, лязгом и смачным плюхом тачка опрокинулась прямо в промывочный желоб, перекрыв поток воды.

Бутара встала. Вода тут же пошла верхом, заливая сапоги Петрухе.

— Ирод!!! — заорал Петруха так, что у меня заложило уши. — Ты что наделал, косорукий⁈ Ты мне желоб погнул! Я тебя сейчас этой тачкой…

Игнат, стоявший рядом со мной, уважительно присвистнул.

— Ишь, как раскомандовался, — хмыкнул он. — Прям фельдфебель. А ведь год назад сам лопату не с того конца держал. Растет смена, Андрей Петрович.

— Растет, — согласился я, глядя, как Петруха пинками гонит незадачливого «тачкиста» разгребать завал. — Только седых волос мне добавит.

К вечеру лагерь напоминал поле битвы после поражения.

Новички сидели у костра, вымотанные до предела. Руки дрожали, спины не гнулись. В глазах читалась одна мысль: «Куда мы попали и где здесь выход?».

Мои «учителя» выглядели не лучше. Охрипшие, злые, уставшие от бестолковости своих подопечных.

— Ну что, — спросил я их на летучке у конторы. — Как успехи?

— Дубы, — коротко резюмировал Михей. — В шурфе чуть не засыпало одного. Крепь ставить не умеют. Говорю: «Лес руби в замóк», а он мне гвоздями колотит. Какие гвозди в шурфе? Сгниет же за месяц!

— На шлюзах — половину сукна порвали, — пожаловался Семён. — Лопатами шкрябают по дну. Варвары.

— Ничего. Первый блин всегда комом. Главное — не сдаваться. Завтра продолжим. Только смените тактику. Меньше крика, больше дела. Покажите им результат. Пусть увидят золото. Когда мужик видит золото, у него мозги прочищаются.

* * *

На третий день дело пошло веселее.

Видимо, шок прошел, включились инстинкты. Или просто дошло, что я не шутил насчет «волчьего билета».

Я стоял у шлюзов и наблюдал.

Семён уже не бегал и не орал. Он стоял рядом с Федькой и спокойным, будничным голосом объяснял:

— Смотри, вода рябит. Значит, угол крутой. Поток срывает породу. Надо чуть опустить. Вот здесь подбей клинышек. Ага. Вот так. Видишь? Пошла ровно, как стекло.

Федька кивал, вытирая пот со лба, и делал. И, черт возьми, у него получалось.

На бутаре Петруха нашел подход к своим богатырям. Он устроил им соревнование.

— Кто намоет за смену больше всех — тому вечером двойная пайка мяса и чарка водки. Кто меньше всех — чистит сортир.

Мотивация сработала безотказно. Бутара крутилась так, что подшипники дымились (образно, конечно, смазывать мы их научили). Тачки летали по мосткам, как по рельсам. Никто больше ничего не ронял.

Ванька с группой «строителей» уже собрали каркас тепляка. Кривовато, конечно, но для первого раза сойдет. Ванька ходил вокруг, тыкал пальцем в щели и заставлял конопатить мхом до посинения.

— Тепло — это деньги, — наставлял он. — Будет сквозняк — печь не протопишь, грунт не оттает. Сиди потом, лапу соси.

Но больше всего меня удивил один парень в группе Егора.

Звали его Ермолай.

Егор учил их «читать» породу. Отличать пустой галечник от золотоносного песка. Дело тонкое, тут чуйка нужна.

Так вот, этот Ермолай работал с лотком так, словно родился с ним в руках. Ни одного лишнего движения. Плавно зачерпнул, крутанул, слил, крутанул… Вода уходила, оставляя на дне ровную дорожку черного шлиха.

И в этом шлихе всегда что-то блестело.

Он намывал больше всех. Спокойно, без суеты, с каким-то отрешенным выражением лица. Пока другие пыхтели и мутили воду, он уже ссыпал крупинки в баночку.

Вечером, когда лагерь затих, я увидел его у костра.

Он сидел на корточках, держа на коленях лоток. Рядом горела лучина. В руках у него была заточенная палочка, которой он аккуратно, как хирург, выбирал из песка мельчайшие золотые чешуйки.

Я подошел тихо, сел рядом на бревно.

Ермолай даже не вздрогнул. Только покосился на меня глазом и продолжил работу.

— Добрый вечер, — сказал я.

— И вам не хворать, Андрей Петрович, — ответил он хриплым, прокуренным басом.

— Хорошо работаешь, Ермолай. Руки правильные.

Он хмыкнул, не отрываясь от лотка.

— Руки как руки. Жрать хотят, вот и работают.

— Откуда у тебя это? — спросил я прямо. — Так лоток крутить за три дня не научишься. Опыт видно.

Ермолай замер. Положил веточку. Посмотрел на огонь.

— Был опыт, — неохотно сказал он. — На казённых приисках. Десять лет горбатился.

И как там?

Он сплюнул в костер.

— Ад там, Андрей Петрович. Настоящий ад. Людей за скот держат. Норма такая, что сдохнуть проще.

Он помолчал, ворочая палкой угли.

— Там же как работают⁈ Надсмотрщики ходят с плетками. Чуть что не так — по хребту. Утаил крупинку — запорют до смерти. Золото там кровью пахнет. Я видел, как мужики кору жрали с голодухи, а золото в казну пудами сдавали.

Голос его стал глухим.

— Я знал, что можно лучше. Видел, как песок идет. Чувствовал, где жила. Но попробуй скажи мастеру или приказчику. «Ты кто такой, смерд, чтоб меня учить?». И плетью поперек хари. Вот, память осталась. За то, что подсказал штейгеру, где шурф бить. Он меня сапогом в лицо, а сам потом в том месте самородок с кулак поднял. Мне — шиш, ему — премия.

Он повернулся ко мне. В глазах стояла такая тоска и злость, что мне стало не по себе.

— Я думал, везде так. Что мы для господ — мясо. А тут…

Он обвел рукой лагерь.

— Тут вы Семёна учителем поставили. Ваньку. Петруху. Они ж такие же, как я. Лапотники. А ходят — грудь колесом. Их слушают. Им верят.

Я сидел и молчал. Что тут скажешь? Сказать: «Да, я хороший барин»? Глупо и пошло. Сказать: «Терпи, казак»? Еще глупее.

Иногда молчание — это лучший ответ.

— Здесь по-другому, Ермолай, — сказал я наконец. — Здесь золото пахнет работой, а не кровью. И если ты знаешь, как лучше — говори. Я услышу. Семён услышит. Игнат услышит.

Он посмотрел на меня недоверчиво. Привычка ждать удара въелась в него глубоко.

— И плетью не дадут?

— Не дадут. А если дадут — скажешь мне. Я тому сам нос сверну.

Ермолай вдруг улыбнулся. Криво, но искренне.

— Добро, Андрей Петрович. Я запомню.

На следующий день я подошел к Семёну.

— Семён, принимай назначение. Ставлю к тебе Ермолая помощником.

Семён удивился.

— Да он