Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

Страусиная скорлупа оставалась легче и удобнее в дороге, а хороший горшок нельзя было швырять на землю или долго таскать среди камней. Я и не пытался доказать, что керамика должна заменить всё прежнее. Скорлупу брали в дорогу, тяжёлые сосуды оставляли возле стоянки и использовали там, где они были удобнее.

Именно в это время у воды появились чужие, и я впервые за эту жизнь смог сравнить хабилисов и эргастеров рядом, в одной и той же ситуации.

3

Тонкая заметила их раньше меня. Она резко прекратила очищать клубень, посмотрела поверх моего плеча и тихо выдала предупреждающий сигнал, после которого ближайшие женщины сразу начали подтягивать детей к себе.

По другой стороне мелкой протоки двигалась группа примерно нашей численности. Сначала я различал только людей и длинные предметы в руках, затем стало видно, что несколько взрослых несут копья. Крепкий без суеты поднялся и занял место впереди, Щербатый оказался рядом почти сразу, а Прыгун, как обычно, начал смещаться в сторону ещё до того, как кто-нибудь решил, понадобится ли обход.

Чужие ответили почти так же. Дети и часть женщин ушли назад, несколько мужчин подошли ближе к воде, в свободных руках появились камни, копья развернули наконечниками вперёд. Нападать пока никто не собирался: нас было примерно поровну, и обе стороны понимали, что из-за места у воды можно получить тяжёлые ранения и ничего не выиграть.

Когда расстояние сократилось, я перестал смотреть на оружие и начал рассматривать тела. Чужие были выше большинства моих людей. Ноги относительно туловища казались длиннее, руки — короче, а в том, как молодые мужчины несколько раз быстро меняли позицию на открытом участке, я узнавал движение, знакомое по собственным прежним телам.

Перед нами стояли ранние эргастеры. В этой части мира и в это время встреча не казалась мне невозможной: за прошлые жизни я уже видел, насколько близко могли существовать разные линии Homo. Однако сейчас впервые за очень долгое время у меня была возможность сравнить их почти одновременно, не по памяти и не через десятки тысяч лет между рождениями.

Мои хабилисы рядом с ними вовсе не выглядели беспомощными. Крепкий был тяжелее некоторых чужих мужчин и уверенно держал копьё. Щербатый мгновенно замечал угрозу. Тонкая уже посмотрела, куда можно увести детей. Мы знали этот берег лучше чужих, и если бы молодые эргастеры побежали по сухой на вид корке возле протоки, несколько человек могли бы по колено увязнуть в грязи.

Обе группы умели жить в этих местах и явно не собирались уступать друг другу только потому, что одна относилась к более древнему виду. Разницу я видел в телах, движениях и в том, как люди держались рядом со своими.

Сильного взрослого впереди я мысленно назвал Длинным. Он не кричал громче остальных и не пытался первым сократить расстояние, зато каждый раз, когда кто-то из наших смещался ближе к определённым женщинам и детям, Длинный без команды оказывался между ними. Рядом держалась взрослая самка со старым шрамом на плече. Шрамная следила прежде всего за тремя детьми и реагировала на приближение к ним заметно резче, чем на угрозу другим.

Более старый мужчина, получивший у меня обозначение Тихий, несколько раз касался плеч молодых и возвращал их назад, когда возбуждение начинало расти. Один из этих молодых, Крикливый, явно получал от самой демонстрации больше удовольствия, чем было полезно группе. Он раскачивал копьё, выкрикивал угрозы и каждый раз задерживался на полшага впереди, пока Тихий снова не заставлял его отступить.

Меня больше заинтересовало, кто возле кого держится. Длинный снова и снова возвращался к одним и тем же женщинам и детям. Тихий явно мог влиять на Крикливого. Ещё несколько взрослых держались своей компанией, но при угрозе сразу присоединялись к остальным. У хабилисов родство, материнские связи и привычная взаимная поддержка тоже были, только союзы взрослых чаще менялись от одного спора к другому. У эргастеров я уже заметно чаще видел несколько взрослых и детей, которые держались вместе независимо от сегодняшней ссоры.

Если ударить одного молодого эргастера, за него могли полезть не только сегодняшние друзья, но и родственники, с которыми он держался годами. Те же взрослые вместе присматривали за детьми, приносили друг другу пищу и вмешивались в опасность. Но старое убийство они тоже помнили годами и могли так же дружно мстить за своего.

Пока я рассматривал взрослых, один подросток возле Тихого смотрел на меня. Позже я узнал его имя, но в тот момент он был просто худым длинноногим юнцом, слишком любопытным, чтобы прятаться за старшими, и достаточно осторожным, чтобы не подходить первым.

Мы стояли друг напротив друга всё дольше, но никто не решался начать бой. Крепкий держал копьё перед собой и следил прежде всего за Длинным. Тот отвечал тем же. Щербатый и Крикливый продолжали обмениваться угрозами, однако оба пока оставались за спинами более спокойных взрослых.

4

Нынешней гортанью некоторые эргастерские звуки я произносил хуже, поэтому часть заменял жестами. Для простого разговора этого хватало. Я опустил копьё, показал, что нападать не собираюсь, и передал: нам нужна вода; к детям мы не подойдём; наберём воду и уйдём.

У чужих сразу стало тише. Длинный перестал раскачивать оружие, Тихий замер с поднятой рукой, а Крикливый уставился на меня и опустил наконечник немного ниже. Мои не поняли, что именно я сказал, но заметили реакцию эргастеров и теперь следили не только за ними, но и за мной.

Первым ответил Тихий: вода нужна им тоже; к их детям мы не подходим; после этого они уйдут. Я подтвердил условия и показал своим оставаться на месте. Тонкая повторила запрет приближаться к детям и сразу указала на ближайший берег, куда собиралась отвести женщин после воды. Её ответ был разумным и точным, только относился к тому, что нужно сделать сейчас.

Я добавил: сначала набираем воду, потом отходим к деревьям; если чужие раньше времени пойдут к детям, зовите Крепкого. Тонкая поняла воду, детей, Крепкого и опасность. Тогда я заменил Крепкого Ровным, а чужих мужчин — двумя женщинами, оставив прежнее правило. Тонкая посмотрела на мои руки и снова спросила, что именно теперь должен сделать Ровный.

С Тихим я попробовал иначе. Крикливый и Щербатый уже несколько раз обменялись угрозами. Я показал: если один пойдёт вперёд, второй почти наверняка ответит, поэтому лучше заранее удержать обоих. Старик посмотрел на молодых и тут же переставил их в своём ответе: даже если первым двинется Щербатый, Крикливого всё равно надо остановить. Я назвал