Читать книгу - "Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников"

Усевшись за стол, мы сперва только ели, как оно и должно, чтобы после ничто не отвлекало от разговоров. Когда же все насытились, на столе оставили только несколько завёрнутых в тёплые полотенца кувшинов со сбитнем, гретым пивом и мёдом, начались те самые разговоры, ради которых мы с князем Мосальским и приехали в Рязань.

— А скажи, Прокопий, — обратился я к нему, — какие у тебя вести с Москвы? Что нынче делается на стольном граде Святой Руси?

— Смутно там и скверно, — не стал ходить вокруг да около Ляпунов. — Семь голов глядят в разные стороны да ещё и куснуть друг дружку норовят побольнее. Кто сам в цари метит, кто на свейскую сторону смотрит и зовёт оттуда нам царя, чтоб будто новый Рюрик пришёл царствовать и всем владети.

— Но ведь войско против Делагарди, что из Новгорода идёт к Москве, собрано, — удивился, скорее показно, я. — А ты говоришь кто-то на Русь нового Рюрика звать желает.

— И собрано, — кивнул Ляпунов, — и идёт уже к Торжку, там хотят бой дать свейскому воеводе, чтоб до Твери добраться не сумел.

— Откуда ведаешь про то? — теперь уже совсем не показно удивился я.

— Захарка в войске том воеводой над рязанскими дворянами, — ответил Ляпунов. — Их ведь не всех распустили после Коломенского побоища, иные остались с моим меньшим братом на Москве. Вот и пошли теперь к Твери да Торжку, навстречу свейскому войску.

— И велико ли то войско? — заинтересовался князь Мосальский.

— Достаточно, — уклончиво ответил Ляпунов. — Заруцкий-атаман туда из Коломны казаков привёл. Князь Трубецкой, что нынче всем стрельцам голова, приказы московские да свои, с которыми под Коломенским был, ведёт. Дворяне собрались, потому как Боярская дума приговорила платить по десяти рублей всякому, кто на коне да с саблей придёт и по пятнадцати кому, кто в броне хоть какой-то, а тому, кто конно, бронно да оружно, как при Грозном должно было на смотр являться, прибудет, платить по двадцать пять рублей.

Растрясли бояре свои мошны ради общего дела. Пускай и семь голов да умом ни одна не обделена, когда надо могут и все в одну сторону глядеть и одним голосом петь.

— А всё равно не побьют они свеев, — решительно заявил я. — Хотя б втрое войско боярское было больше свейского.

— И коли их свеи побьют, — согласился Ляпунов, тоже не слишком веривший в победу московского войска, — так дорога на Москву открыта будет. Заходи и бери. У них наряд добрый, да и в Твери взять ещё могут, Москве не выстоять.

— Не в наряде сила свейская, — покачал головой князь Мосальский, — но в том, что в самой Москве единства нет. Как только Бутурлина побьют, бояре промеж собой перегрызутся совсем, и те, кто за приглашение королевича свейского на престол русский, верх возьмут. Не придётся наряд под стены московские свеям тащить, им ворота и так откроют да хлебом-солью встретят.

— Тогда пропала Москва, — заключил Ляпунов. — И что же, княже, — обратился он нарочито ко мне, — делать думаешь? Спасать Москву? Рванёшь со своим двором наперехват Бутурлину?

Если пытаться предотвратить, что вряд ли получится сделать, или же выиграть, что просто невозможно, битву, то и правда нужно лететь по-татарски с парой заводных коней, чтоб поспеть к Торжку. Да и то можно опоздать, несмотря на дикую спешку. До Торжка дней пять верхами, это если не отдыхать вовсе, а так и вся неделя полная выйдет. Пока поскачу, битва точно начнётся, а помочь выиграть её я никак не могу, даже имея всю полноту власти, которой мне не видать. Я не чудотворец и никогда прежде не доводилось мне сражаться против настоящей европейской армии, как у Делагарди. Если с поляками я уже примерно знаю как воевать, понимаю сильные и слабые их стороны, то шведы для меня — полнейшая загадка, разгадывать её, конечно, придётся, да только сколько это будет стоить крови, я даже думать не хотел. Слишком уж много получалось.

— Не спасти уже Бутурлина, — покачал головой я, — так что не побегу я под Торжок. Нужно силу собирать против свеев, да бить по ним ею так, чтоб до самого Стокгольма звон пошёл.

— И кто с тобой пойдёт на свеев? — заинтересовался Ляпунов.

— Я со своим войском, — вместо меня ответил князь Мосальский, — да владимирский воевода чрез меня передаёт, что владимирские служилые люди пойдут по зову князя Скопина.

— И ещё Смоленск с нами, — добавил я. — Шеин людей обещал поднять по первому зову.

— Людей у вас довольно, — кивнул Ляпунов, — да только кормить их чем будете? Как снаряжать? И станете ли платить тем, кто придёт со своей справой, как бояре московские?

Вот тут было сложнее всего. Потому что денег-то как раз у нас и не было. Воеводы могли собрать людей да кинуть клич купцам и прочим денежным мешкам, чтобы поделились и дали денег на нужды войска. А дадут ли те, бог весть, могут ведь и зажать деньгу, с них станется. Купцам при любой власти неплохо живётся, торговля идёт, несмотря ни на что. У московских бояр достаточно денег, чтобы набирать войско и какое-то время платить ему, особенно если скинутся все, мы же и близко не располагаем суммами, которые могли бы понадобиться. По опыту похода к Смоленску и обратно, и особенно войны в Литве, я слишком хорошо знаю, как много денег нужно, чтобы эту самую войну вести.

— Платить нам пока нечем, — признал я.

— Тогда и говорить нам не о чем, — рассмеялся Ляпунов. — Что толку воздух сотрясать, когда ничего из наших слов делом не станет.

Правда в его словах была горькая, обидная, но, к сожалению, неопровержимая. Без денег ничего у нас не выйдет. И деньги эти придётся где-то брать.

Со школы ещё я помнил, что в смутное время были ополчения, их было два, первое — не слишком удачное, а вот второе взяло Москву и благодаря ему на трон посадили Михаила Романова. И ополчение то, второе, удачное, собирали в Нижнем Новгороде, а раз так, не стоит ли повторить этот опыт. Ведь Нижний, как подсказывала память князя Скопина, город богатейший, и к тому же