Читать книгу - "Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова"

плеча. Фелиция во многом права и ты это поймешь, если усмиришь ненависть и прислушаешься к голосу разума. Я лично видел, как Прометей едва не убил не кого-то там, а самого Зевса! Громовержец уцелел, но впал у глубокий сон и неясно, когда вернется из мира грез. Олимп обезглавлен. Титан жаждет власти и силы. Статуя, что уже пару недель травит наших жителей, создана с одной-единственной целью — даровать ему мощь. Прометею плевать на нас, мы для него лишь расходный материал. Не знаю, как ты, а я не собираюсь мириться с подобной ролью!

— Я все понимаю, но союз с этими… С этими!

От избытка чувств Бримбаал позабыл все слова и лишь яростно рубанул ладонью воздух, явно представляя, как сносит Фелиции голову.

Чтобы сломать сопротивление Совета, потребовалось два часа. В конце концов даже упрямый Бримбаал признал правоту нового главы клана, ворча, словно старый медведь и подозрительно поглядывая на сохраняющую невозмутимость Фелицию…

Добравшись до своих покоев, Марекит обессиленно рухнул на кровать. Несколько минут он пустым взглядом пялился в потолок, стараясь ни о чем не думать.

Не вышло. Чертыхнувшись, Видящий встал и подошел к небольшому столу, критически оглядел стоящие бутылки, протянул руку к полынной настойке. Самое то, чтобы прочистить мозги.

Устроившись в плетеном кресле, Видящий повертел в руках стеклянный стакан с мутноватым напитком, затем залпом опрокинул в глотку. Крепкая горькая дрянь огненной колесницей прокатилась по горлу и взорвалась в желудке. Однако легче от этого не стало. Из головы Марекита никак не шло одно воспоминание…

За секунду до того, как Видящий активировал метку Умертви на груди, его разум тесно переплелся с разумом лича, став на какое-то мгновение единым целым. Колдун передернул плечами, с омерзением вспоминая наполненные ненавистью, болью, яростью и жаждой убийства гнилые мысли дохлого мага. Однако было в этом омерзительном потоке сознания кое-что любопытное. Почти неуловимое, но вместе с тем не утратившее собственной уникальности.

Аура той твари, что несколько веков томилась взаперти в Лабиринте, пожирая неосторожных или безрассудных путников. Марекит никогда бы не почувствовал ее, если бы не примесь магии Земли. По всему выходит, что эту сущность «подсказала» личу, на кого стоит обрушить свой гнев. Выудив из воспоминаний лича момент с изгнанием из клана и Карфагена.

Вывод напрашивался сам. Сущность кровавого голема подчинялась правителю Крита, Милану Якострофу. А значит, к бедам, что обрушились на Карфаген, приложил руку именно он.

Стакан в руке Марекита с треском лопнул и острые осколки рассекли кожу и плоть. Маг отстраненно посмотрел на израненную руку и усилием воли заживил порезы.

Интересно, насколько сильно Элиза смогла втереться к нему в доверие? Надо прояснить этот момент. Пусть сейчас Танатис не в том положении, чтобы думать о возмездии, но вот потом… Придет время и виновные в разрушениях ответят за всё.

Кивнул собственным мыслям, глава Танатис вновь завалился на кровать и мгновенно заснул.

Глава 20. Фемискира

Вот уже второй час Анатол с Богомолом, следуя указаниям Париса, ползали на коленях возле креста Якострофа. Постепенно на мраморе перед алтарем появлялся выжженный тонкими лучами силы грандиозный узор, охвативший чуть ли не треть всей площади пола. Мне оставалось только догадываться, откуда в голове у этого загадочного человека столь ценные знания и как он умудрился все это запомнить. Сколько бы я за ним не наблюдал — так и не смог уличить его в подглядывании куда-либо.

— Откуда ты все это знаешь? — не удержался я от вопроса, когда Парис в очередной раз поправил Анатола, скосившего линию на пару сантиметров. — И не проще было бы набросать парням схему, вместо того чтобы следить за каждым их движением?

— Насчет твоего первого вопроса… Когда живешь достаточно долго, при наличии некоторой толики тяги к знаниям можно много чего понахвататься. Кусочек знания там, крупица здесь. Глядишь, и уже превратился в ходячую энциклопедию. Конечно, половина моих знаний уже потеряла актуальность, а вот за другую очень многие, не раздумывая, продали бы в рабство родную мать.

Я хмыкнул. Этот парень уже не в первый раз корчит из себя умудренного долгой жизнью всезнайку, хоть я и не понимаю, как можно считать себя столетним мудрецом, если тебе вряд ли перевалило за сорок. Нет, на свете полно людей, чей образ жизни вполне позволяет считать «год за два». Но, как правило, это такой опыт, о котором предпочитают особо не распространяться.

— Выходит, ты просто ходячий клад и я должен непрестанно возносить хвалу всем богам? За то, что ниспослали мне такого советника?

— Боги здесь на при чем. То была сугубо моя воля. Однако некоторую толику радости ты действительно можешь себе позволить.

Его губы тронула легкая тень улыбки.

— А что насчет второго твоего вопроса — не проще. И в этом как раз можешь винить богов. Когда-то, очень давно, Зевс наложил заклятие на разум всех эллинов, склонных к управлению силой. Чем выше уровнем заклинание человек пытается освоить — тем сложнее ему это дается. И дело тут не в громоздкости формул. А уж заклинания высшего порядка просто невозможно перенести из памяти на глиняную табличку, папирус или бумагу. Память отказывается подсказывать рукам, что именно нужно написать или нарисовать. Кто-то менее умелый, чем я, не смог бы даже твоим Приближенным рассказать, что нужно сделать. Но я достаточно тренировал память, чтобы обойти хотя бы этот запрет.

В этот момент Богомол снова повел линию не туда и Парис поспешил его поправить, оставив меня наедине с собственными мыслями.

А подумать было о чем. Вчера Нестор с мрачным видом доложил, что в порту Афин полным ходом идет погрузка воинов на корабли. Шпионам удалось приблизительно посчитать количество спартанцев, жаждущих оросить свои копья в критской крови. Примерно десять тысяч. Учитывая, что после стычки с личом количество боеспособных минотавров заметно сократилось, а своей нормально пехоты у Крита никогда не было… Прогнозы были не особо утешительными. И пусть каждый бычок на голову превосходил в бою даже спартанского воина — рогатых было чуть больше тысячи. Вместе с последним подкреплением прибыло письмо от Агатона. Старый минотавр недвусмысленно сказал, что большего количества воинов Лабиринт выставить не в состоянии. В горах и так практически не осталось бычков, способных держать оружие — одни старики, дети и «телочки».

Конечно, было еще ополчение, и поток добровольцев в него не иссякал. Однако сравнивать вчерашнего крестьянина, даже если он уже успел побывать в битве под стенами Кидонии, со спартанским воином — даже не смешно.