Читать книгу - "Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин"

Он налил ещё на палец, — я слушал то, что говорили не для чужих ушей. Это полезнее похвальбы. Критиковали за перегруженность деталями, ты слишком много хочешь рассказать на одном холсте. Глаз не понимает сразу, куда идти.

Я кивнул, это я сегодня уже слышал.

— Цвет местами ругали. Говорят, слишком красивый. Иногда начинаешь любоваться собственным мастерством и забываешь, зачем пишешь.

— Это Ваши слова.

— Если бы, но в любом случае нас уже двое, кто говорит тебе об этом.

Академик отпил и поставил бокал на стол:

— А теперь хорошее.

Я насторожился.

— Техника у тебя есть, это даже никто не обсуждал. Рисунок крепкий. Пространство держишь. Материал чувствуешь. Ткань у тебя — ткань, железо- железо. Но это всё ремесло.

Метр замолчал, — зацепило их другое. — Он встал и вернулся с картиной, которой сегодня досталось больше всех. Несколько секунд он смотрел на неё.

— Они не сразу поняли, что здесь не так. Историческую живопись все видели. Доспехи, знамёна, красивые позы — этого написано столько, что можно весь Кремль обклеить. А зритель хочет увидеть, как тогда жили реальные люди. Что одевали и ели.

Он ткнул пальцем в низ картины, — грязь на обуви, потёртая кожа, разнокалиберные пряжки, стена не театральная, у неё известковый налёт. И всё это не выпирает: человек сначала видит сцену в общем, а приглядываясь начинает туда проваливаться.

Он опять помолчал, потом решился — а один мой старый товарищ даже сказал, что у тебя не прошлое наряжено в костюмы. А люди там живут. Меликова не случайно на неё запала. И вообще её приход очень нам помог, теперь критиковать тебя станет в разы сложнее. Готовься к следящей выставке.

Вот на этом весьма приятном для меня фоне я и согласился помочь своему товарищу с его чувствами.

С Николаем мы сидели на трибуне ледовой арены спорткомплекса «Динамо». Конец сезона и решающий матч между любимой командой моего товарища и командой «Крылья Советов». Второй период и пока хозяева проигрывают. Но это не мешает нам общаться.

— Слушай, в воскресенье видел тебя в компании с одной интересной девушкой. Где ты нашёл такую красавицу?

Хм, ну да, я встречался в парке с Настей, — а почему я тебя не видел? Мог бы и подойти. Или ты тоже был с дамой?

— Да какой-там. Нас кинули на усиление и я сидел в луноходе. Ты же знаешь, как меняет форма, ты сразу становишься для людей невидимкой. В первую очередь видят погоны и форму, а потом уже человека в ней.

— Ясно, да, это была моя девушка. Мы встречаемся с серьёзными отношениями. А у тебя как с этим делом?

— Да тоже всё путём, вот недавно был у неё дома. С родителями познакомила, всё как у людей.

А после матча мы шли к станции метро и Николай вдруг разоткровенничался. Это случилось после того, как он неожиданно пригласил меня с Настей на концерт классической музыки. Оказалось, что его девушка музыкант и она будет играть в концертном зале консерватории. А меня с Настей он зовёт для поддержки.

— Не знаю, Коляныч. Я как-то к классике равнодушен. А Настя — она вообще все вечера занята на работе, — я пока не раскрываю подробности о Насте. Не зачем это всем знать.

И ту его понесло, — Лёшка, я же не просто так тебя зову. Понимаешь, люблю я её, заразу этакую. А она меня постоянно динамит. Я тоже классическую музыку с трудом переношу. А тут приходится ходить, да ещё я постоянно дарю ей цветы. А когда пригласил раз в ресторан, так она отказалась. Вечно ей всё не так, и домой меня она не приглашала, хотя я намекал. Мы же полгода как-бы встречаемся, а она даже поцеловать не даёт. От силы за руку подержаться даст.

Не ожидал таких откровений от моего довольно немногословного приятеля. Николай довольно интересный парень с хорошей крепкой фигурой. Со своими усами похож на одного известного актёра.

— Слушай, Коль, а что у неё за семья. Она москвичка?

— Да, коренная. Батя вроде профессор музыки, а мама работает в каком-то секретном НИИ.

— Так может твоя избранница просто считает тебя неперспективным. Ты же живёшь в общаге, зарплата тоже далеко не шахтёрская.

— Ну и что, половина Москвы таких. Женюсь и сразу получим комнату в малосемейке. А когда окончу высшую школу МВД и стану следователем, так и зарплата станет соответсвенная. И вообще — она не такая. Не меркантильная. Она скорее возвышенная и живёт в другом измерении.

Ага, и питается амброзией, а какает мёдом. Как же ты наивный Коляныч. Но как ему объяснить, что для коренной москвички с такими родителями, он не представляет никакого интереса. Искать нужно в своей среде. Я и сам особо не пытаюсь захомутать дочку биг босса. Иначе давно бы уже поимел Ольгу Полипову и тогда бы мне персональную выставку принесли бы на дом. Но из этого ничего хорошего не вышло бы.

— Ладно, говори куда подойти и что говорить твоей красавице, — придётся отмучаться пару часов, надо же поднять настроению Николаю.

— Отлично, тогда в шесть у главного входа в Московскую консерваторию. После концерта никуда не уходи, я вас познакомлю, подаришь ей цветы и скажешь пару комплиментов. Потом посидим в кафе, я типа отойду в туалет помыть руки, а ты расскажи ей какой я классный. Ну, надёжный и всё такое. Ты же умеешь говорить с женщинами.

— Ладно, не переживай, преподнесу тебя в лучшем виде. Не перестараться бы, а то она прямо там за тебя замуж выйдет.

— А вот этого не надо. Упирай на мои перспективы, ну не мне тебя учить.

В большом зале Московской консерватории я оказался впервые. Да вообще на «живом» концерте классической музыки прежде я не бывал.

Само здание показалось снаружи неожиданно строгим, почти академическим. Зато зал произвёл впечатление сразу: высокие светлые стены, белые колонны, золочёные детали, ярусы балконов и огромный портрет Чайковского над сценой. Всё здесь выглядело одновременно торжественно и немного старомодно.

Николай достал места не самые лучшие, боковые и далеко от сцены.

— Специально брал подальше, чтобы только в подзорную трубу можно было бы смотреть?

— Какие были, — огрызнулся Николай.

Публика постепенно рассаживалась. Вокруг было удивительно много пожилых женщин, интеллигентных мужчин в костюмах и студентов. Кто-то листал программку, кто-то в полголоса переговаривался.

Первый фортепианный концерт Листа — не знал о таком, затем будет перерыв, значит всё затянется часа на два с половиной, а то и дольше.

Вышли музыканты, затем дирижёр и женщина, которая села