Читать книгу - "44–ая реинкарнация злодея - Алекс Го"

поэтому посторонние не знают, как правильно культивировать внутреннюю энергию. А если кто-то имеет представление лишь о самых основах, но хочет становиться сильнее, он начинает экспериментировать и обычно приходит к выводу, что проще всего получать Ци из других живых существ. Собственно, в этом и заключается темный путь: отнимать энергию насильно, вместо того, чтобы получать ее, находясь в гармонии с природой. Однако, если бы светлые ордена обучали всех желающих, никто не стал бы сворачивать на кривую дорогу, и темных сект не возникло бы.

Хань Ян из любопытства даже подсчитал, сколько человек погибло от рук светлых и темных заклинателей, и выходило, что праведники во время карательных рейдов и войн все же убили немного больше людей, чем последователи тьмы ради своих ритуалов. Но эти подсчеты он в сочинение вносить не стал, потому что оно и так получилось слишком революционным. Ян пафосно назвал свое эссе «Манифест о победе света над тьмой» и вместо того, чтобы отдать наставникам, начал зачитывать другим ученикам. Из-за своего ореола борца со злом он даже иногда получал овации от благодарных слушателей. К сожалению, учителя быстро прекратили этот аттракцион, эссе забрали и попросили Хань Яна больше не выступать. И доступ в библиотеку у него тоже отняли, чтобы еще какую-нибудь неудобную правду не раскопал.

Ян так и знал, что светлые не захотят делиться знаниями, но все равно было слегка обидно. Он решил проблему, над которой столетиями весь мир бился, но из-за жадности праведники предпочтут и дальше постоянно войны со злом устраивать. Наверное, боятся, что если темные заклинатели перестанут появляться как грибы после дождя, то им самим заняться нечем будет.

Кстати, о войнах. Новости из столицы приходили все более тревожные, то и дело там вспыхивали стычки, и многих адептов находили отравленными или заколотыми. С каждым месяцем обстановка становилась все напряженнее, а потом пошли слухи, будто темные заклинатели уничтожили какой-то праведный клан. Тут же зазвучали призывы отомстить, и светлые начали собирать карательные отряды.

Из-за всех этих волнений Тяньшу запечатал свои границы на три года, и теперь орден могли покинуть только доверенные мастера. Сделали это, дабы не допустить шпионов и диверсантов, что выглядело весьма разумным решением, однако Хань Яну от этого было не легче. Исчезла его последняя надежда добраться до портрета раньше, чем тот увидят праведные заклинатели.

Кто бы мог подумать, что очередная война начнется всего лишь из-за слов какого-то тринадцатилетнего пацана! В прошлой жизни в это время никаких волнений не было, а значит вина за эти столкновения между светлыми и темными лежит полностью на плечах Хань Яна. Не то чтобы он действительно чувствовал себя виноватым, но не мог не удивляться, насколько на самом деле непрочен мир. Ему даже стало интересно, начинались ли остальные войны с таких же мелочей.

И раз портрет уничтожить не выйдет, то Яну оставалось только решать проблему с другого конца, а именно, с его собственного лица. В тринадцать лет он был довольно нескладным, как и многие подростки, да и черты лица еще не оформились до конца, так что точной копией отца он пока не стал. И даже его ближайшие соученики с пика боевых искусств не смогли бы с первого взгляда определить, что он - сын того самого кровавого тирана. Но еще год-другой, и сходство станет очевидным для любого. Поэтому оставалось только сделать что-то с лицом.

Хань Ян слишком сильно себя любил, чтобы изуродовать собственную внешность шрамами, поэтому подобный вариант он отбросил сразу. Существовали алхимические зелья, способные изменить черты лица, однако они были редкими и дорогими, так что тоже не подходили. Оставались лишь разнообразные маски и вуали, однако и тут возникли проблемы. В вуали бы его соученики насмерть засмеяли, они даже к платку, повязанному на нижнюю половину лица, так прицепились, что пришлось от него избавиться.

Оставалась только маска. И к ее обоснованию Ян подошел со всей серьезностью: он даже вырастил специального гу, яд которого оставлял пятна на лице. Сейчас, когда у него были ингредиенты, добытые у темного алхимика, создание ядовитых насекомых стало намного более простым и приятным занятием. Он в кратчайшие сроки вырастил симпатичную многоножку с очень интересными свойствами. Она оставляла несмываемый черный след в тех местах, где соприкасалась с человеческой кожей.

Хань Ян легко мог разработать противоядие к ее токсину, поэтому позволил зверушке пробежаться по его лицу. Получился очень красивый извилистый след с изящными отпечатками лапок. Злодей даже подумал, что можно было бы оставить его навсегда, очень уж эффектно смотрится. Ну а чтобы не наслаждаться подобной красотой в одиночестве, выпустил многоножку ночью в общежитии для мальчиков. Визг стоял такой, будто в их ряды тайно затесался десяток девчонок. Бедную зверушку от испуга порубили на сотню кусочков, но перед смертью она успела слегка потоптать несколько человек, правда, только руки и ноги. Кроме злодея узоры на лице больше никому не достались.

И Хань Ян уже почти договорился о крутой зачарованной маске на пике артефакторов, как подлые праведные заклинатели и тут ему подгадили - взяли и вылечили всех. Обычно-то они и не чешутся звать целителей, если дефекты носят всего лишь косметический характер. А тут вдруг раскошелились и на работу алхимиков, и на дорогие ингредиенты. И все только ради того, чтобы их знаменитый ученик больше не ходил «с этим уродством на лице».

Ян, конечно же, кланялся и благодарил за спасение, но мысленно желал всем этим доброхотам катиться на нижний уровень царства мертвых со своей заботой. Когда надо, помощи от них не дождешься, зато когда она не нужна, силой всучат, да еще и благодарить заставят. Такой план ему испортили!

Между тем, время шло, и вскоре стало уже поздно что-то предпринимать с лицом, ведь Ян уже достаточно вырос, чтобы напоминать изображение на портрете. У него даже сложилось ощущение, будто сама судьба пытается помешать всем его планам. Казалось, что незначительные детали он может поменять, например, попасть на другой пик, но совсем уйти от своего наследия так и не сумеет. Поэтому он решил оставить все как есть, а за оставшееся время взять от пика боевых искусств все, что получится.

Его до сих пор называли гением в совершенствовании, и Хань Ян даже почти начал верить, что он действительно хорош. По крайней мере, до сих пор на турнирах он выступал довольно успешно. Из соучеников даже Мэйфан не могла его догнать,