Читать книгу - "Черноземье. Король 3 - Иннокентий Белов"

Я наотрез отказался от привлечения наших людей к уборке территории за мостом, ссылаясь на отсутствие безопасности и на то, что все именно родные для племен существа там лежат и все время раздуваются на жаре.

— Ваши лошади — вам их и убирать! Мы вообще никуда не торопимся, можем свое отборное зерно в амбарах еще подольше подержать! — так и заявил на финальном обсуждении.

Поэтому деваться Беям некуда, над нами, по моему внешнему виду, конечно, никак не капает, время теперь снова работает на Астор. Ему за перевалы не идти, зима для Черноземья еще не скоро наступит.

После очистки территории около моста степняки ушли к останкам бывшего трактира Сохатого. Наши крестьяне и мобилизованные Ратушей лесорубы начали строить из бревен самого трактира новое укрепление на входе на мост. Здесь теперь будет у горожан первая линия обороны, которую пока с прежней позиции прикрывает последняя пушка под присмотром моих людей. Еще выдвинутые вперед наблюдатели из гильдейцев начнут присматривать за появлением перед фундаментом трактира безоружных представителей племен, которые будут сами разбирать зерно с повозок по очереди. Там уже Беи разных племен должны присматривать за очередностью и количеством выдаваемого, нас там ничего не касается.

Так у меня договорено по самому процессу передачи нового выкупа от Астора чертовым степнякам. На голубом глазу уверяющим меня, что без усиленного питания степные низкорослые лошадки никак не одолеют перевалы. Я им не слишком верю, но вопрос полностью решен для Ратуши. Как по общему мнению Совета Капитанов — вообще довольно дешево для всего Черноземья. Чисто достижение Капитана Прота, который настолько дешево смог договориться с ордой. Поэтому пересматривать его условия нам нет никакого смысла.

И пошли сплошным потоком повозки с зерном из городских складов, ведь Астор хочет побыстрее откупится от орды. Чтобы уже определенно отправить ее по новой дороге искать счастья в других местах, не присматриваясь больше к нашему Черноземью.

«Тут спешить не нужно. Пока все племена не подтвердят свое согласие на оговоренное перемирие, пока разведка Гильдии не доложит, что серьезных сил врагов на том берегу больше нет, снимать ополченцев из укреплений нельзя, — уверен в подобном я. — Да еще потом придется постоянно держать гвардейцев и гильдейцев около моста с огнем под рукой. Горючая жидкость здесь есть, так что поджечь мост можно очень быстро. Только придется держать пару уровней дозорных перед ним и „связиста“ на вышке. Теперь с такими соседями до снегопадов в предгорьях нужно ухо держать востро. Да и потом тоже, ведь напасть на Черноземье степняки могут в любое время года. Когда сам далекий Сатум окажется уже недоступным, а пограбить кого-нибудь очень захочется».

— Это же степняки из кучи разных племен! У них постоянно правая рука не знает, что делает левая! И никто ни за что не отвечают! Кто-то уйдет, но другие могут снова попробовать напасть! Предлагаю пока не срывать наших стрелков по домам! — отвечаю я на предложение Генса начинать поскорее возвращать мастеровых мужиков в Астор.

Что очень требуется для экономики города.

Как я договорился по поводу дани, так у городского начальства от задницы сразу же полностью отлегло. Но за оборону на Протве все равно отвечаю я, поэтому не хочу снимать почти всех арбалетчиков.

После часовых переговоров решено подержать оборону еще три дня в полном составе. Дальше обходиться одной третью ополченцев, если разведчики доложат, что племена загрузили свои арбы и лошадей зерном. И теперь уже ушли, или еще уходят.

— Тогда покидаем укрытия для отправления домой строго по ночам, чтобы наблюдатели степняков ни о чем не догадались! — приказываю я подчиненным командирам.

И, как в воду глядел, кто-то из горящих местью степняков обстрелял наших расслабившихся ополченцев, убив двоих и смертельно ранив еще одного. Как раз на третий день, когда только пошли первые подводы из города.

Пришлось останавливать выдачу зерна и вызывать переговорщиков уже к самому мосту, чтобы не возиться с лодками. Пока до них дойдет мое требование, пообщался с ответственным за погибших ополченцев командиром.

— Вылезли, дятлы, из укрепления среди бела дня! Решили, что все, война закончилась! — ругается на мужиков их командир из гвардейцев.

— Понятно, — задумываюсь я, но наказывать его не вижу смысла. — Сами себя и свои осиротевшие семьи наказали!

Он один на несколько укреплений на целый десяток лиг, за всеми гражданскими стрелками углядеть никак не может.

Потом еду на переговоры, доношу наше неудовольствие до Беев, на что получаю кучу сочувствия и полное нежелание наказывать своих бандитов. Типа, кто-то как-то подобрался без приказа и начал стрелять, сами мы тут не причем.

«Всегда так с ними было, есть и будет. Крайнего хрен найдешь в этой большой степи», — давно уже понял я.

Поэтому наказываю тем, что зерна степняки получат пока не четверть, а только пятую часть от требуемого. Если что-то подобное снова повторится.

— И так за каждый обстрел будет. Ставьте своих воинов, пусть охраняют выход на берег.

Потом выдвигаю новое требование, чтобы совсем обезопасить своих людей. Все же крестьяне и ополченцы вынуждены в туалет в кусты бегать, дрова носить с едой, меняться время от времени, в общем, часто покидать сами укрепления. Поэтому совсем появление мишеней для мстительных степняков не избежать. Вопрос нужно решать именно со стрелками-мстителями, а их в племенах может найтись очень много.

— Придется вам отвести свои племена тогда на два десятка лиг от берега! Если желаете и дальше получать зерно!

В итоге договорились, что Беи отведут своих воинов от берега и еще раз запретят им стрелять по горожанам. Но надежды на сознательность и самих Беев, и их лучников мало. Поэтому я объявляю, что все степняки, обнаруженные около реки, окажутся вне договоренностей и будут убиты на месте.

— Потом не жалуйтесь!

Беи все же признают мое требование справедливым и разрешают наказать своих непослушных воинов. Не знают ведь еще про артефакты невидимости и прочие магические усилители способностей.

Поэтому сам все же не удержался, накинул мешок с тремя Палантирами, оставив четвертый пока Клее. Доехал до нее еще раз поговорить о наших делах, и кое-что ей пообещать. Подруга моя внутри прямо вся подпрыгивает, так хочет вернуться домой, понимает, что впереди намечается долгое расставание с семьей.

Хоть и не хочу ее расхолаживать, но все же признаюсь, что теперь далеко не все от нас зависит во время нашего с ней откровенного разговора.

— Куда сейчас