Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

– Такой. А какой он еще может быть? Вон у нашего Лиса их наверное уже скоро с десяток наберется. С тех пор как корабли на юг пошли он на них половину казны потратил. А теперь значит и бароны решили моду столичную перенять.

– А почему? И зачем? – образ зверя, что уже давно скрылся за поворотом все еще стоял в голове вместе с доброй дюжиной вопросов.

– Пардусы знати зачем? Так лучшего ж животного для охоты нет, если приручить с малого возраста, то ни одному зверю уж не скрыться. Да и сам гепард попреданней собаки будет. Поэтому все короли, да герцоги стараются хоть парочку да купить. А то, что его по городу водят, это его учат людей не бояться. Дивное все же животное.

– Мастер а откуда вы это знаете?

– Да когда в столице работал, попал к нам в застенки один из слуг, что за этими гепардами у герцога ухаживал. Побеседовали, поговорили… – палач усмехнулся и продолжил шагать и больше не отвлекаясь на расспросы Мэрган.

Испытывающий постоянные нападки церкви игорный дом приютился на окраине города в просторном, пахнущем дешевым элем подвале. Здесь при свете коптилок не на минуту не прекращалась игра в излюбленный горожанами тарот, игру запутанную, но довольно увлекательную. Впрочем игра в карты не прекращалась не только здесь, но и во всем городе. Любой человек – от мастерового до стражника в любую свободную минуту придавался с товарищами именно этой греховной страсти.

Мэрган игорный дом абсолютно не понравился. К счастью их визит не затянулся. Перекинувшись парой слов с хозяином – бельмастым скрюченным стариком, Гийом принял мешочек с деньгами и тщательно осмотрев серебряные монеты вышел прочь. Предосторожность была не лишней, так как ушлый народец давно наловчился срезать драгоценный металл по краю монет, изрядно на этом обогащаясь.

Все оставшееся время они истратили, посещая бордели и стайки девушек на улицах, благо падших женщин всегда легко отличить по ярким румянам на щеках и зеленым рукавам котт. Не одна горожанка такие носить не станет, да и румянить щеки тоже, сейчас честные девушки следуют моде аристократок – у них ценится благородная бледность кожи.

Когда наступила ночь Гийом как раз попал в цепкие объятья последней группы, которая на перебой старались донести до него последние новости и сплетни. Что ни говори, дань собирал он уже давно и за это время стал для падших девушек кем-то вроде любимого дедушки.

– Ох, дядя Гийом, а вот примете, чем богаты, – самая молоденькая из жриц любви протянула палачу мешочек.

– Немало, – Гийом довольно присвистнул вскидывая его в руке.

– Ярмарка. Такой наплыв, что глаз сомкнуть не дают.

– Я надеюсь не обижают?

– Да кто нас обидит? Вы уж тридцать лет как весь город запугали. Все идет хорошо, помаленьку, кто жен долги оторабатывать к нам сдает, кто наоборот кого выкупает… Все своим чередом…

– Урожайно, – стоило им перейти на другую улицу как Гийом вновь взвесил толстый кошель, – Вот так бы в каждом месяце было.

– А поделиться не желаешь мил человек?

Появившиеся из переулка люди одарили Гийома улыбками, в которых было явное предвкушение долгих попоек в таверне за его счет. Свет полной луны освещает каменные топоры выдающие в грабителях приехавших на ярмарку дровосеков. В самом деле зачем тратить деньги на ценнейшее железо, если можно работать и такими? А то, что валить лес ими раза в четыре раза тяжелее, так это мелочи, работа дровосека не для хлюпиков. Впрочем если такой топор опустится на череп беды будет не меньше чем от стали. Лесорубы знали это прекрасно и потому неспешно подступали. Каждому из них было за что квитаться с палачами и Мэрган могла поспорить, что их спины помнят не один десяток ударов плети и хлыста.

Гийом тоже не спешил и деланно медленно разматывал кнут. На лице у него появилось то выражение, какое бывает у людей сосредоточившихся на работе.

Ученица не успела разглядеть, когда палач ударил. Кнут кинулся быстрее чем атакующая змея, и первый из дровосеков жутко взвыл хватаясь за лицо. Оставшиеся трое кинулись вперед. Один из них на Мэрган.

Девушка встретила его как и учил мастер, со всей силы приласкав его дубинкой по сжимавшей топор руке. Гийом меж тем буквально измял одного из лесорубов ударами кулаков и кинулся на второго. Дровосеки зря рассчитывали на свои приобретенные в рубке деревьев мышцы, профессия палача дает силу куда большую.

Струхнув, лесорубы кинулись обратно в темноту, оставив в напоминание о себе лишь заляпанную кровью мостовую да пару оброненных топоров. Не посмотри на них и не подумаешь, что на улице только что творилось смертоубийство. Убедившись что его ученица цела и невредима, Гийом облегченно отер пот со лба. Зашуршал сматываемый кнут.

До дома они добрались уже без происшествий.

Глава четвертая. Шестнадцатое февраля

За ночь метель успела полностью замести руины, скрыв следы пребывания людей. Зябко передернувшись и поплотнее закутавшись в позаимствованную у одного из воинов теплую куртку, Мэрган подошла к краю холма, смотря на простирающийся под ее ногами белый, словно покрытый сахаром лес.

– Что стоим? Нас ждут великие дела! – вышедший из подземелья Погост курткой напротив пренебрег и сейчас широко улыбался подкидывая в руках собственную голову.

Палач его оптимизма не разделяла, путь на восход солнца, туда где на берегу одной из рек дремали старые стены замка сэра Франца Локка обещал занять у них почти весь день. За это время можно было трижды промерзнуть до самого нутра. Впрочем выбора у Мэрган не было с той самой поры как она связалась с этим дохлым чародеем, а потому палач быстрым шагом последовала за уверенно бороздящей снег безголовой фигурой.

Дурные предчувствия оправдались. Уже спустя два часа ходьбы сквозь заснеженный бурелом старого леса, волосы Мэрган слиплись от пота и единственным желанием было упасть пластом, отправляя в рот горсти снега. Однако палач шла. Стиснув зубы, костеря герцога, чародея и Всевышнего, но шла.

До заката оставался лишь час, когда будто в награду за ее упорство кроны леса пронзили крыши замковых башен. Облегченно вздохнув девушка упала на первый же поваленный ствол. Колдун не замедлил усесться рядом.

– Итак, почти дошли… Время обсудить как мы будем пробираться внутрь, – в голосе колдуна сквозила усталость.

Палач оценивающе оглядела его черную мантию:

– Будешь странствующим монахом. И судя по драности одежды – аскетом. Возьми веревку, два сучка и сооруди крест.

– Я думаю они