Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

машины, которую Грым продолжал считать другом. Наверху спорили дети, для которых Спаситель Айроса был дедом, а не далёким святым.

Этого было недостаточно, чтобы получить все ответы.

Но достаточно, чтобы сохранить правду.

Глава 40. Она всё ещё ждёт

Месяц Хельгаст, 2039 г. Э.С.

Та же ночь.

В коридоре всё ещё слышались в отдалении голоса детей.

Лея доказывала брату, что задать вопрос первой важнее, чем правильно на него ответить. Мирон возражал. Анна пыталась увести обоих спать, а Алексей требовал от сына дважды проверить подъёмник.

Айрин шла следом и улыбалась, вскоре она нагнала своих детей и внуков.

У поворота лестницы Лея высунулась из-за плеча тёти.

— Бабушка, а правда, что дядя Грым два раза остановил певца посреди песни?

— Правда.

— А почему Грым сказал, что на третий раз его перестали приглашать?

— Потому что Грым любит портить хорошие истории.

Из дальнего конца коридора донёсся его голос:

— Я всё ещё здесь!

Лея прыснула. Анна подтолкнула её к лестнице, а Алексей обернулся к матери.

— Мам, ты не устала?

— Устала сынок.

— Я пойду лягу, добавила Айрин.

— Не смотри на меня так. До утра не будет ни одного совета.

— И ни одного отчёта.

— А это уже вмешательство в дела короны.

— Тогда считай это решением всей семьи.

Айрин подняла руки, признавая поражение. Алексей поцеловал её в висок и догнал детей. Наверху хлопнула дверь, тут же распахнулась снова: Лея забыла пожелать бабушке спокойной ночи.

Тишина вернулась в коридор не сразу. Она ещё долго хранила в себе шаги, смех детей и приглушённый спор о подъёмнике.

Айрин вошла в королевские покои.

Комната не походила на спальню человека, которого не было тридцать шесть лет. Поначалу Айрин боялась передвинуть стол или убрать старую рубаху: вдруг Лекс неожиданно вернётся и не узнает их совместную комнату. Потом близнецы научились ходить, Алексей залил рубаху ягодным отваром, а Анна потребовала отдать ткань на платья куклам.

Здесь всё ещё стояли две колыбели, а также детские кровати и сундук с игрушками. Теперь на перекладине стола осталась царапина от первого подъёмника Алексея, а возле двери, отметки роста детей и внуков.

На столе лежало всё то, чем стала жизнь Айрин.

Три отчёта ждали подписи: о северном мосте, протекающей лекарской школе и земельном споре. Поверх уверений совета Стальгорна размашистым почерком Серафимы было написано: «Крыша не переживёт зиму». Анна приложила записку: «Мама, сначала прочитай в конце заметку. Совет снова спрятал там самое главное».

На отчётах лежала корона из звёздного железа. Тонкий обруч всё ещё казался почти невесомым, хотя Айрин давно узнала его настоящий вес. Центральный кристалл сидел чуть глубже остальных: восьмилетний Алексей пытался снять его маленьким ключом. Грым исправил оправу, но царапину оставил.

— Для семейной истории, сказал он тогда.

Рядом лежал рисунок Леи. На нём Айрин держала корону и огромную кружку. Возле её ног стояли Лея, Мирон и Щёлк, а Грым получился вообще выше башен. В углу девочка поместила маленькую фигуру с подписью «Деда Лекс», просто рядом со всеми.

Старый портрет стоял у светильника.

Не тот парадный Спаситель Айроса у Печати. Здесь Лекс был в простой рубахе, с растрёпанными волосами и полоской масла на щеке. Через пять минут позирования он начал объяснять художнику, почему ножка мольберта стоит неровно.

Айрин сохранила именно этот набросок. Парадных портретов у мира было больше, чем достаточно. Она подошла к окну и отдёрнула занавеску.

Снег падал на тёмные дворы Шпиля. Вдоль восстановленной стены горели фонари, на дальней башне дежурные меняли сигнальный кристалл. Где-то принимали роды, дописывали письмо, чинили трубу или грели воду для заболевшего ребёнка. Каждый занимался своими делами.

Когда-то Айрин думала, что спасённый мир обязательно должен выглядеть величественно. Теперь она знала: чаще всего он выглядит как свет в окне, который кто-то забыл погасить.

В стекле отражалась женщина примерно пятидесяти пяти лет. Серебро в её волосах теперь было не только наследием рода. Возле глаз залегли морщины, пальцы иногда ныли перед снегом. Айрин всё ещё могла простоять весь совет на ногах, но после долгого дня всё же предпочитала кресло и не считала это чем-то постыдным. Айрин распустила косу. Волосы тяжело легли на плечи.

— Ну вот, сказала она своему отражению.

— Дожили. Алексей уже запрещает мне работать по ночам.

В комнате ей никто не ответил. Она не ждала ответа, в ней никого не было кроме неё.

Айрин вернулась к столу и провела пальцем по старому портрету.

— Дорогой сегодня Грым рассказывал детям о тебе.

Говорить с Лексом вслух она начала не сразу. Поначалу слова казались какими-то лишними и неправильными, что рядом действительно никого нет. Потом Айрин поняла: если он исчез, её голос не потревожит его покой. Если остался, то наверняка выдержит несколько семейных новостей.

— Про вашу первую встречу, продолжила она.

— Про мамонтов тоже упомянул. Да, всё-таки рассказал. И ещё заявил, что ты никогда не знал, куда идёшь.

Айрин села и придвинула портрет ближе к себе.

— Не спорь. Иногда ты действительно не знал. Просто шёл первым с таким лицом, будто дорога обязана появиться из уважения к твоим расчётам.

На губах сама собой возникла улыбка.

— Мирон ему не поверил. Ему десять. Он уже знает, что взрослые иногда ошибаются, но пока считает, что герои должны делать это как-то особенно. Торжественно, наверное. А Лея спросила, был ли Писк живым. Грым ответил хорошо. Ты бы точно одобрил.

Она помолчала.

— Хотя сначала нашёл бы какие-нибудь неточности.

За стеной щёлкнула остывающая труба. Алексей весь вечер проверял отопительный контур. Он строил не оружие, а водяные насосы, безопасные подъёмники и крепления мостов, вещи, о которых вспоминают лишь при их поломке.

— Наш сын чинит вещи, которых никто не замечает, пока они работают, сказала Айрин.

— Думаю, тебе это понравилось бы. Правда, крепления он до сих пор проверяет только после того, как Грым поднимет бровь. Тут вы с ним ничего не добились бы.

Она перевела взгляд на письмо Анны.

— А дочь сегодня принесла мне очередное доказательство, что советники умеют прятать ложь даже в приложениях к отчёту. Она