Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Подписывать указы, выслушивать жалобы, судить людей, распоряжаться казной. Отказывать тем, кому очень хотелось помочь.

И жить с последствиями каждого решения, потому что именно последствия воспитывают правителя - не победы, не знания, не титулы - Последствия.

Именно поэтому рядом с Артуром будет Арно, не как помощник и не как надзиратель.

А как человек, имеющий собственное мнение. Эйвор прекрасно понимал, что один Артур справится быстрее.

Но если будущий лорд не научится спорить с равным себе, убеждать его и иногда признавать собственную неправоту, то однажды рядом с ним окажутся уже не друзья детства, а взрослые, опытные советники.

И тогда любой умный министр сможет незаметно начать править вместо своего господина. Этого Эйвор боялся гораздо больше, чем ошибок молодости.

Ошибки исправляются, привычка не принимать решений остается на всю жизнь.

***

105 год от Завоевания.

Визерис Таргариен был добрым человеком. Для Вестероса это уже само по себе было достоинством. Он любил свою жену, искренне скорбел после ее смерти, дорожил дочерью, по-своему любил брата, прощая ему проступки, которые другой король не простил бы никогда. Он не был жестоким, не искал войны ради славы, не наслаждался чужими страданиями. Ему были ближе пиры, турниры, охота, беседы с мастерами и ремесленниками, чем военные советы и казни.

И именно поэтому многие считали его хорошим королем.

Однако доброта — не всегда то же самое, что государственная мудрость.

Перед ним лежали задачи, которые невозможно было решить одной лишь благожелательностью. Триархия постепенно превращала Ступени в удавку на шее торговли Семи Королевств. Корлис Веларион видел угрозу раньше других и требовал действий. Цитадель спорила с ним о распространении книгопечатания, опасаясь перемен, которые уже невозможно было остановить. Великие дома боролись за влияние, а придворные плели бесконечные интриги.

Каждый из этих вопросов требовал выбора.

Выбор неизбежно означал, что кто-то останется недоволен.

А этого Визерис не переносил.

Он искренне стремился примирить всех. Если два лорда спорили, он искал компромисс. Если проситель просил милости, ему было легче согласиться, чем отказать. Если между близкими возникала ссора, он предпочитал сделать вид, будто время само ее исцелит.

Он верил, что мир сохраняется сам по себе, если не тревожить его лишними решениями.

Во многом это было наследием его деда.

Джейхейрис Миротворец правил почти полвека. Для юного Визериса именно таким и выглядело настоящее королевское искусство: не завоевывать, а сохранять. Не ломать, а поддерживать. Не встряхивать государство, а позволять ему жить привычной жизнью.

Но он видел лишь внешнюю сторону дедовского царствования.

Он не видел бесконечных разбирательств, бессонных ночей над законами, тяжелых компромиссов, своевременных наказаний и еще более своевременных уступок. Не видел десятилетий кропотливого труда, благодаря которому мир вообще стал возможен.

Мир Джейхейриса не возник сам.

Его строили каждый день.

Визерис же постепенно начал принимать этот порядок за естественное состояние вещей. Будто королевство само стремится к спокойствию, если ему не мешать.

Но государство похоже не на озеро, вода которого успокаивается без ветра.

Оно больше напоминает сад.

Стоит перестать его подрезать, выпалывать сорняки и укреплять ограды — и какое-то время действительно ничего не изменится. Даже станет казаться, что все прекрасно. Цветы продолжают цвести, дорожки еще видны, деревья плодоносят.

Лишь спустя годы становится заметно, что сорняки давно пустили корни.

И тогда оказывается, что исправить все одним усилием уже невозможно.

В этом и заключалась трагедия Визериса.

Не в том, что он был плохим человеком.

И даже не в том, что был слабым.

Его беда состояла в отсутствии собственного понимания власти. Он не управлял будущим — он лишь старался, чтобы настоящее оставалось спокойным. Каждое трудное решение откладывалось до более удобного момента. Каждый неразрешенный конфликт оставался жить, надеясь однажды исчезнуть сам.

Но государственные проблемы редко умирают от старости.

Чаще они растут.

И однажды переходят по наследству.

К тому времени самого человека, который мог бы их решить, уже нет. Остаются лишь его наследники — и мир, который десятилетиями казался нерушимым, вдруг рассыпается за считанные месяцы.

В этом была самая горькая ирония судьбы Визериса. Он больше всего на свете хотел оставить потомкам мирное королевство.

Однако семена заговора уже зрели вокруг него. Причем со всех сторон, от его брата и от ближайших сподвижников. После смерти его жены и его сына, брак Визерриса – Деймон следовал своим желаниям.

В то время как двор скорбел от такой страшной потери, принц Деймон был замечен на Шелковой улице выпивавшим со своими друзьями, отпуская при этом пьяные шутки о «наследнике на день». Когда известие об этом достигло короля, его горе превратилось в ярость. Лишь только закончился траур, как король провел пышную церемонию, на которой провозгласил наконец дочь своей законной наследницей и нарек ее принцессой Драконьего Камня. Сотни лордов и ленных рыцарей преклонили колени перед восьмилетней Рейнирой, сидевшей у основания Железного трона, и поклялись чтить и защищать ее право наследования. Возвышение Рейниры противоречило предшествующим прецедентам в семье Таргариенов, когда наследник-мужчина предпочитался наследнице-женщине. Однако Визерис, не имея наследников-сыновей, начал готовить дочь к царствованию, дал ей достойные королевы образование и воспитание. Вскоре она была устроена на службу чашницей при своем отце-короле и поэтому всюду его сопровождала, включая и заседания Малого совета, на которых отец побуждал ее вникать в дела королевства.

Деймон же в ярости покинул столицу, уйдя в отставку из городской стражи. Поначалу он отправился на Драконий Камень, прихватив свою возлюбленную — танцовщицу Мисарию, и когда та забеременела, принц на радостях подарил ей драконье яйцо из числа хранившихся в замке. Король, сочтя, что брат на этот раз перешел все границы, повелел ему вернуть яйцо, отослать свою шлюху прочь и вернуться к законной жене под страхом быть обвиненным в измене. Принц, хотя и с большой неохотой, повиновался. Мисарию (без яйца) он отослал назад в Лис, сам же улетел к «бронзовому идолу» в Долину. Во время шторма на Узком море Мисария потеряла ребенка. Деймон, узнав об этом, не произнес ни слова, но ожесточился против брата в сердце своем. О Визерисе он с тех пор отзывался с презрением и думал лишь о том, как стать королем самому.

Поскольку Визерису еще не было и тридцати, Великий мейстер Рунцитер был первым, кто стал склонять короля к новому браку, и в качестве супруги предлагал только что расцветшую леди Лейну Веларион. Рунцитер указывал, что, взяв девочку в жёны,